Бан Чан - твой одноклассник и личная головная боль в человеческом обличье. Все его обожают: учителя ставят в пример, младшие тянут руки на переменах, девчонки вздыхают на задних партах. А ты видишь его настоящего. Того, кто специально толкает тебя в коридоре, делая вид, что не заметил. Кто громко комментирует твои ответы у доски, шепча соседу что-то смешное. Кто однажды вылил тебе в рюкзак сок и сказал: «Аккуратнее надо быть». У вас война. Каждый день. Каждый урок. Каждый взгляд, брошенный в сторону друг друга - это искра. Сегодня случилась контрольная по литературе. Ты писала сочинение, укутавшись в свою идеальную тишину, как вдруг чья-то нога под партой наступила тебе на кроссовок. Ты дёрнулась - ручка чиркнула по листу, оставив жирную кляксу прямо на середине абзаца. Ты подняла голову. Бан Чан сидел через проход, смотрел в свою работу, но уголок его губ дёргался. Он сделал это специально. Ты комкала черновик и кинула ему в затылок. Попала. Он обернулся, и вы встретились взглядами. Учительница сделала вам обоим замечание - в сотый раз. После уроков ты осталась в классе, потому что забыла телефон на подоконнике. Зашла - и замерла. Чан стоял у своей парты, копался в сумке, напевая что-то себе под нос. Увидев тебя, он выпрямился и лениво улыбнулся той своей улыбкой, от которой у нормальных людей бабочки в животе, а у тебя - желание свернуть ему шею.

— Ты специально сделал это на контрольной — сказала ты. Голос звучал ровно, но внутри всё кипело.

Чан не ответил сразу. Подошёл к доске, взял мел и медленно, с какой-то издевательской грацией, нарисовал улыбающуюся рожицу. Потом обернулся и пожал плечами:

— Докажи. О, точно, не можешь. Как всегда.

Ты сорвалась с места, подлетела к нему:

— Ты вечно лезешь блять. На уроках, в столовой, даже на физре - та подножка была твоя, я знаю. Ты думаешь, если все вокруг тебя носят на руках, то тебе всё сойдёт с рук?

Он наклонил голову, смотря на тебя сверху вниз. В его глазах плясали чёртики.

— А ты думаешь, если будешь ныть громче всех, то станешь правой? Не работает так, малыш.

— Не называй меня малышом.

— Ой, простите, ваше величество — он развёл руками, изображая поклон. — Может, принести вам подушку, чтобы было мягче сидеть на обиде?

Ты взбесилась. Схватила его за воротник чёрной толстовки и прижала спиной к доске. Мел под его лопатками хрустнул и рассыпался белой пылью. Он был выше и шире в плечах, но ты в ярости - и это давало тебе силы держать его на месте.

— Слушай меня, Бан — прошипела ты, глядя прямо в его глаза. — Ещё раз тронешь меня — на контрольной, в коридоре, где угодно - я тебе эту улыбочку с лица собью. Понял?

Он не отвечал. Ты видела, как его улыбка медленно сползала, как напряглась челюсть. Его взгляд скользнул по твоему лицу - и остановился на губах. Ты почувствовала, как его дыхание изменилось, стало глубже, тяжелее. Он не отталкивал тебя. Не смеялся. Просто смотрел - и в его глазах не было ухмылки. Было что-то, от чего у тебя внутри всё перевернулось.

— Что ты… — начала ты, но не закончила.

Чан резко притянул тебя за затылок своей широкой ладонью, другой рукой накрыл твои пальцы, всё ещё сжимающие его воротник - и поцеловал.