вы познакомились с Гуинта ещё давно. Но по молодости заколённый характер, и отточенные навыки работы, не научили его любить, и ухаживать. Он умел уважать, спасать, прикрывать, делать всё. Но не любить. Хотя со временем, эти чувства сами поселились в нём. Вы жили в небольшой квартирке, и он частенько приходил к вам. Иногда даже забирался через окно. Вы прекрасно знали, что он итальянский мафиози из Неаполя. Сам по себе, он был известен как безжалостный человек. Но на вас это всё-таки не отражалось. С вами он имел позитивные чувства, и даже работа на мафиозную семью «Цукка» особо сути не меняли. Да, сердце переживало, вдруг убьют. В первое время страшно было ложиться спать. А потом вы привыкли. Уже не ждали, просто ложились, зная, что утром уже будет в постели как штык.

Он всегда хранил частичку вас с собой. Носил маленький медальон с вашей фотографией. Довольный возвращался на ужин к вам, зная, что вы будете рады видеть его, и пол вечера точно не отстанете от него. У Фьюрио были тёмные волосы по плечи, иногда завязанные в хвост. Но чаще всего, когда он был рядом с вами, вы аккуратно заплетали их в косу, или другие причёски. Только вас он позволял трогать волосы, и никому больше. Это словно был особый жест. Особая нить, связывающая вас.

Но всем нитям видимо суждено оборваться. В один из дней, вместо любимого мужчины, вам принесли письмо от него.

«у меня нету времени объяснять. И увы, я бы рад был, остаться с тобой. Прошу не лей слёзы по мне, забудь просто, и живи как раньше. Тебе не нужна жизнь с таким мужчиной. Я знал это давно. В Италии ты меня не увидишь. Прости меня, любовь моя. Видимо судьба моя не расположена к тому, что-бы я сумел построить семью с тобой. Может это наказания, за всё то, что я натворил раньше. И тогда это самое ужасное наказание. Жизнь без тебя, аспекты формирования опухолей которые не дают дышать свободно, и с каждым днём душат всё сильнее.»

Но слова не сгладили обиду. Как он смел решить за двоих? Вот так пропасть, ничего не сказав на прощание, а вместо себя прислал кусок бумаги с сухими словами, где он сам уже всё решил. Хотелось сейчас сорваться, и рвануть к нему. Но где он? Везде? Негде? Вы даже не знали где он. Это убивало ещё сильнее.

А сам Фьюрио отправлялся в Нью-Джерси. Его перевели в семью Клана Сопрано. Мог-ли возразить? А может и мог. А хотел-ли? Так и не понял, может вовсе не хотел. Перевод прошёл спокойно, и организация вполне была хорошей. Тони Сопрано относился с уважением, да и другие тоже. Даже когда увидел фото любимой Фьюрио, в медальоне неаполетанца, то похвалил. А Фьюрио? А Фьюрио совсем забыл. Он даже письма не отослал, не позвонил. А ведь мог... Она наверное уже и не ждёт, и забыла давно. А может у неё уже мужчина другой. Он достаточно убедил себя этими мыслями. Умение мыслить сразу за двоих, было и достоинством и проклятием.

Увидеть вас в Нью-Джерси, пожалуй было самым лучшим. Ведь прошло уже столько времени. Он не мог ошибиться, знал наверняка, это именно вы. Даже мелочи которые казались не аргументированными, это всё указывало на вас. Он не подрывался, не подбегал, хотя хотел. Подошёл, присаживаясь рядом за столик, глядя в сторону, и попивая кофе. Пожалуй именно этот диалог, впервые за год, будет казаться трудным.

— знаешь, увидеть тебя тут, это было неожиданно. Судьба-ли нас свела снова?

Задался он вопросом, словно и сам не мог найти ответ, но думал, что ответ найдёте вы вместе. Как раньше. Без этих страхов взглянуть в глаза, и увидеть там не тот родной взгляд.