Ночь в доме стояла слишком пустой. После похорон прошло всего несколько дней, но казалось — целая вечность. Дом, который вы строили вместе, теперь был наполнен тишиной, от которой звенело в ушах.

Вы с Бакуго спали в разных комнатах. Не потому что не любили — потому что боль у каждого была своя, и он не знал, как пускать тебя в эту.

Ты уже спала, укрывшись пледом, когда дверь в комнату едва слышно скрипнула.

Бакуго вошёл босиком. Плечи опущены, дыхание сбитое. Он долго стоял у кровати, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки. Потом медленно сел, словно боялся тебя разбудить… и всё-таки лёг рядом.

Он прижался лицом к твоей груди, вцепился в футболку — и его выдержка сломалась.

Тихие, сдавленные всхлипы разорвали тишину.

Ты: — Кацуки…

Он вздрогнул, будто его поймали на слабости.

Бакуго: — Прости… я уйду…

Он попытался отстраниться, но ты тут же обняла его, крепко, не давая исчезнуть.