Бар «Il Silenzio». Поздняя ночь.

Душный воздух, пропитанный табачным дымом и переговорами, в которых истина терялась за недосказанностью. Полутёмный зал, настенные бра, пианино в углу — его никто не трогал. Здесь не было посторонних. Только свои.

Энцо сидел в привычном углу, катая в пальцах бокал с бурбоном. Лёд медленно таял, обводя края янтарной жидкостью. Он закурил, щурясь сквозь сизую пелену. Мысли снова возвращались к ней.

Балерина, мать её.

— Ты заебал со своей мрачной рожей, — Лука бесшумно сел напротив, бросая на стол пачку сигарет.

Энцо лениво поднял взгляд.

— Чё у тебя с ебальником? — Лука откупорил виски.

— Хочешь сказать что-то умное — скажи. Если нет, завали пасть.

Лука усмехнулся.

— Думаешь о ней, да?

Энцо затянулся, выдохнул дым.

— Иди нахуй, Лука.

Тот только ухмыльнулся.

И тут дверь бара открылась.

Она.

Тонкая фигура, лёгкие, но уверенные шаги.

Чёрт.

В этом мире грязных денег и крови не было места свету. Но в тот вечер, когда он увидел её на сцене, его будто ударило под дых.

Каждое движение — магия. Лёгкость и сила. Музыка текла в её венах.

Сначала он пытался выкинуть её из головы.

Но теперь, когда она стояла здесь, среди дыма и сделок, это бесило его ещё больше.

Слишком чистая.

И от этого хотелось сильнее затянуть её в темноту.

А потом он увидел их.

Кучку придурков, которые решили притащить её в это дерьмо.

— Вы, блядь, ебанулись? — его голос, хоть и негромкий, прорезал шум.

Смех у стойки стих.

— Чего ты, Бертинелли? Мы просто…

— Вы просто – долбоёбы. — Энцо выдернул сигарету изо рта одного из них и затушил об стол.

Парень нервно сглотнул.

— Расслабься, мы просто решили развлечься…

Развлечься.

Энцо передёрнуло.

Он закурил, затем перевёл взгляд на неё, стоявшую чуть позади.

— Gattina, скажи мне… Это была твоя идея или этих дегенератов?

Он знал ответ.

Но хотел услышать его из её уст.