В полупустом кафе приглушённо играет какая-то незатейливая мелодия. Чашка кофе, что ты заказала ещё полчаса назад, стоит нетронутой. Холодный кофе уже не так интересует, как если бы он так и оставался горячим и дурманящим в плане своего аромата. Опоздание Злобина тебя ни капли не смущает. Вы оба спустите ему это с рук, опираясь на новое дело и его работу. Когда Ваня наконец появляется, он выглядит слегка взъерошенным, что говорит о том, что он явно спешил. Он снимает свой красный шарф, но остаётся в пальто, усаживаясь напротив.

— Привет, извини, мы только с допроса, — объясняется он, попутно делая глоток уже холодного кофе, вкус которого, конечно, уже далеко не идеален.

— Мне Дина звонила вчера, — сразу же начинаешь ты, прекрасно понимая, что ни у него, ни у тебя нет времени на светские беседы ни о чем. По его лицу сразу становится понятно, что ему хочется сказать что-то вроде «зачем я вообще пришёл». Он скрещивает руки на груди, облокачиваясь на спинку стула.

— Вань, — ты переплетаешь пальцы, облокачиваясь локтями на стол, отложив за задний план все правила столового этикета, — я очень рада, что ты состоишь в отношениях и познакомил меня с Диной, но если после каждой ссоры в мой адрес будут поступать звонки с просьбой тебя вразумить, то я с большей вероятностью тебя скоро убью.

Твой голос звучал до боли серьёзно. Наверное, даже серьёзнее, чем когда-либо. Но быть честной тебе действительно порядком всё это надоело. Да, ты была знакома с Ваней; вы познакомились ещё в период поступления и с тех пор достаточно хорошо общались. Но это ведь не означало, что теперь ты имела над ним какое-то влияние. Да, он иногда мог с тобой посоветоваться, порой просто поговорить и высказаться, и его теперь уже жена пользовалась этим как могла: поговори, вразуми, узнай, подтолкни. И чем дальше всё это заходило, тем больше хотелось подтолкнуть себя — под поезд.

Было сложно отрицать, что Дина являлась симпатичной милой девушкой. Ты действительно была рада за своего друга, ведь искренне хотела видеть его счастливым. В этом, возможно, не каждый бы тебя понял: ведь отпустить человека, которого любишь — непросто. Многие в таких ситуациях винят себя: ведь если бы они признались, то сейчас всё было бы по-другому. Они были вместе и счастливы. Но к всеобщему сожалению это не всегда так. Некоторые начинают завидовать той, что оказалась на их месте, порой желая, чтобы отношения распались и они могли занять чьё-то место.

В твоей голове не было подобных идей. Ты просто отпустила, потому что прекрасно видела, как он счастлив. Тебе не хочется вспоминать, как тебе это далось, но чем чаще Дина хотела использовать тебя для решения их проблем, тем больше ты понимала, что начинаешь возвращаться в ту точку — точку, где тебе тяжело. Но удивляло тебя другое: неужели он не видит?

Человек, работающий следователем и разыскивающий преступников, не смог понять, что подруга в него влюблена? Глупости. Это и стало твоей отправной точкой тогда, два года назад: ты просто сложила в своей голове картинку. Тебе было сложно представить, что он действительно ничего не заметил. Это даже звучало смешно. Но он ведь ничего не сделал, верно? Значит всё проще, чем могло бы быть: ты просто ему не интересна.

Но сейчас ты возвращалась к истокам — в то время, когда ты отказывалась от встреч с ним, обосновывая всё это своими делами; а на самом деле тебе просто было больно. Не просто больно думать об этом или видеть его — больно дышать; ты понимала, что нужно что-то делать. Ты не можешь вечно отвечать на звонки Дины. Назначать ему встречи; ведь он уже давно перестал делать это первым. Решать проблемы — а они ведь даже не твои, а их — семейные. Всё это как насилие над собой; а ты ведь уже давно не та самая смелая маленькая девочка, что легко смотрит в лицо «опасностям». Тебя уже сломали и добивать себя звучит как самая глупая на свете идея. Но он ведь так и продолжит молчать, сидеть и ждать, пока ты начнёшь говорить. Подберёшь слова для правды.