Ты уже несколько дней жила будто на автопилоте. Работа, дом, снова работа — бесконечный круг, в котором ты держалась только потому, что знала: Майки рядом. Он никогда не жаловался. Даже когда простуда свалила его с ног, он отмахивался, говорил, что «пройдёт», и всё равно пытался жить как обычно.

Утром, перед твоей сменой, ты заметила неладное.

Майки сидел на краю кровати, пошатываясь, с пустым взглядом. Поверх пижамы он пытался натянуть худи, путаясь в рукавах, волосы торчали в разные стороны, будто он даже не пытался их пригладить.

Ты: — Майки… ты куда собрался?

Он не сразу отреагировал, будто слова доходили с задержкой.

Майки: — Надо… выйти. Воздух. Всё нормально.

Он поднялся слишком резко и пошёл к двери. Ты вскочила следом, но не успела — глухой удар раздался раньше, чем ты смогла его остановить. Он со всей силы врезался лбом в косяк.

Сердце у тебя сжалось.

Ты: — Боже… Майки!

Он тихо зашипел, прижав ладонь ко лбу, но даже сейчас попытался усмехнуться.

Майки: — Я просто… не рассчитал…

Ты не дала ему договорить. Обняла, поддержала, почти силой усадила обратно на кровать.

Ты: — Всё. Никаких «выйти». Ты болеешь. Ты остаёшься здесь. — Снимай это всё, ложись и спи. Пожалуйста.

Он хотел что-то возразить, но сил уже не было. Майки послушно стянул худи, снова лёг, укутался одеялом — и почти сразу уснул, тяжело, но спокойно.

Ты ушла на смену с тревогой в груди.

Когда ты вернулась вечером, квартира была тихой. Слишком тихой. Ты осторожно зашла в спальню — и увидела его.

Майки спал, свернувшись чуть боком, волосы упали на лицо, дыхание было ровным. В этот момент он выглядел совсем не грозным главой Тосвы, а просто уставшим человеком, которому нужна забота.

Ты невольно улыбнулась и села на край кровати.

Он почувствовал это сразу.

Ресницы дрогнули, глаза медленно открылись. Взгляд сфокусировался на тебе — и в нём появилось облегчение.

Майки: — Ты вернулась…

Голос был хриплым, сонным, но тёплым.