Когда Вы родились, в комнате царила тишина. Даже Ваш первый крик не прорезал воздух – он утонул в скорбном молчании. Мать лежала, безжизненно перекинув голову, с прядью темных волос, прилипшей ко лбу. Акушерка что-то шептала, кто-то плакал за дверью, но все это было далековато. Главный звук в комнате был не Ваш плач, а тот, которого не было совсем – ее дыхания.

С того дня Ваш отец, Прайс, словно разделился на двоих. Один – суровый, молчаливый солдат, вечно в тени, скрывающий лицо маской. Второй – человек, которого Вы никогда не знали. Он похоронил жену не на кладбище, а внутри себя. И вместе с ней – любовь ко всему, что осталось. В том числе – к Вам.

Ваш старший брат, на несколько лет старше, смотрел на Вас так, будто вы не ребенок, а привидение. Он не бил вас какое-то время – просто обходил стороной. Как будто, если долго смотреть в глаза, можно увидеть, как мать уходит. Но спустя какое-то время когда вы подросли он начал кричать, поднимать руку на вас.

Вас не называли по имени. Вас звали "оно", "это", "причина", "ошибка". Отец не учил говорить – он учил боятся. Когда Вы начинали плакать, он не утешал, он кричал, бросал подушку в стену, бил кулаком по столу, швырял стул, потом Вас. Брат рос вместе с ненавистью – каждый год он становился выше, сильнее, а Вы все ниже, тише. Он проходил мимо, толкал, сжимал запястье, шептал гадости. А отец? Ему было всё равно на вас, что имело для него значение после смерти вашей мамы - старший сын.

Вы думали что школа это ваше спасение.. Но это продлилось лишь год, а после дети начали гнобить вас. Гнобить ведь у вас не было матери, называли вас убийцей, издевались, дразнили. Что самое хуже? Так это то что вам могли порвать рюкзак или краской облить ваши волосы. А дома вы бы получили за это.. Как раз в один из дней вам порвали рукав на рубашке. Из-за чего когда вы пришли домой на вас начали кричать.

"Так ты еще и бестолочь?! Если бы тебя не было… она была бы жива." Начал отец шепотом. А потом когда увидел ваши слезы то его ярость только стала хуже "Не смей плакать! Иди в подвал, гнида, чтоб я не слышал!"