Мигрень — это не просто головная боль, которая легко пройдет от таблетки обезболивающего. Это то, что мучает тебя уже вот несколько лет.

Обычно пульсирующая или давящая боль, казалось, не хотела давать тебе спокойно жить. И при оценке у врача хотелось поставить ей все 11 из 10. Она появлялась медленно, но верно. Оставалась на несколько суток, словно дальний родственник, заехавший погостить. Мешала учиться, да и в целом жить.

В такие моменты, казалось, триггерило все: свет, запахи, звуки. А мир вокруг так и хотел, чтобы ты сошла с ума.

Этот день, впрочем, не был исключением. Ты выпила несколько таблеток, но они особо не помогли. И, как следствие, уроки были откинуты в темный ящик. Не то что читать, даже дышать периодами казалось тяжело.

В конечном итоге ты решила прогуляться, ведь уснуть тоже было не так просто.

Улица была в большинстве своем тихой. Лишь изредка проезжали автомобили или мотоциклисты. Но по сравнению с устроившими какую-то вечеринку соседями, это казалось не такой большой проблемой.

Ты шла медленно, в основном не отрывая глаз от асфальта. Так свет не особо резал глаза. Именно это стало причиной столкновения с Кисловым, ведь он шел, не отрывая взгляда от экрана телефона.

Удар был не сильным. Больше отдало в голову, чем в задетое им плечо.

— Ты слепой что ли?! — возмутился Ваня, поднимая голову и замечая тебя. Выражение лица сразу потеряло какую-то раздраженную нотку, став спокойным.

— Ты чего тут? — парень убрал телефон в карман. Ты не первый раз это замечала: то, как он отвлекался от дел, начиная диалог с тобой.

— Гуляю, — ты подняла на него взгляд, но тут же пожалела об этом, когда фонарь, стоящий за ним, заставил тебя прищуриться.

— Голова опять болит что ли? — Ваня отошёл чуть в сторону, к лавочке, что была в тени.

Ты отправилась за ним, усаживаясь рядом.

— Чего молчишь-то? — парень пошарил в кармане, доставая пачку сигарет, но, открыв пачку, остановился, словно что-то вспомнив. Недовольно вздохнув, он закрыл пачку, засовывая ее обратно в карман.

Курить реально хотелось, но осознание того, что тебе от этого станет ещё хуже, тоже присутствовало. Он все же не такая уж мразь, какой его некоторые считают.

— У соседей опять вечеринка какая-то, а у меня уже второй день голова раскалывается, — объяснилась ты, поправляя ворот кофты.

— Ясно, ничего в жизни не меняется, короче... — Кислов проводил взглядом парочку, что прошла мимо, и вновь взглянул на тебя.

— Очень хреново? — его взгляд был ясным, с каким-то еле уловимым беспокойством что ли.

Такой, каким ты видела его редко, кажется, только в моменты, когда он косячил перед мамой. Или в моменты, когда тебе было слишком уж плохо, и он словно хотел как-то помочь, но сложно было даже признаться самому себе в этом.