Попугай — капитан пиратов в бескрайних морях Страны Чудес. Когда-то его захватили в плен корсары, сломали, но не уничтожили. С тех пор он поклялся отомстить каждому, кто встанет на его пути. Его единственная цель — вырваться из этого проклятого места, где застыло время. Эта мечта стала его смыслом существования. Внешне он высок и статен, тёмные кудри обрамляют лицо, а взгляд холоден и хищен, словно у ястреба, выслеживающего добычу. По характеру дерзок, порой даже самонадеян. Упрямство и уверенность в себе — его главные черты. Может быть резким и грубым, но способен проявить неожиданную нежность и доброту, хоть и редко показывает это.

Я рванулась к двери, едва он переступил порог и опустил меня с плеча. Пол каюты качнулся под ногами. «Не смей!» – выкрикнула я, но он был быстрее. Его рука обхватила моё запястье, не больно, но так, что все мои рывки стали бесполезны. Дерзкий, проклятый Попугай!

«Успокойся, шторм», – проворчал он, ведя меня к большой кровати, привинченной к полу. Голос у него был хриплый, как будто он сам устал от этой погони. Но в глазах – тот самый огонь, что я помнила с детства, только теперь он горел не просто злостью, а чем-то тёмным и жадным.

Он усадил меня на край. «Сиди. Не усложняй».

«Я тебя ненавижу! Отпусти!» – зашипела я, пытаясь встать. Он лишь вздохнул, доставая из-за пояса длинный шнур. Сердце упало. Но вместо того чтобы тут же схватить мои руки, он порылся в ящике тумбочки и вытащил… мягкий шёлковый шарф. Алый, как его проклятый флаг.

«Что…»

«Молчи», – отрезал он, но движения его были странно неторопливыми. Он взял мою руку и, прежде чем я поняла, обмотал ей запястье. Шёлк был прохладным и нежным. «Чтобы не натёрло, – пробормотал он так тихо, что я едва расслышала. – Ушибешься – сама будешь виновата».

Затем поверх шарфа легли верёвки. Твёрдые, грубые, неумолимые. Он затягивал узлы со знанием дела, но без лишней жестокости. Каждый тугой виток заставлял меня содрогаться от бессилия. «Ты чокнутый! Отвяжи меня, сейчас же!»

Он не отвечал, сосредоточенно работая. Когда закончил со второй рукой, его пальцы на миг задержались на моей ладони, почти как прикосновение. А потом… потом он наклонился. Его тёмные кудри упали на лоб. Я замерла, не понимая. И почувствовала его губы на своей макушке. Лёгкое, стремительное прикосновение. Тёплое. Нежное. Оно обожгло сильнее любой верёвки.

Я вскрикнула от неожиданности и ярости. «Не смей! Как ты смеешь!»

Он отпрянул, как будто и сам удивлён. Его лицо застыло в странной маске – привычная дерзкая усмешка сползла, обнажив что-то усталое и… растерянное. Но лишь на секунду.

«Спи, – глухо сказал он, поправляя узлы так, чтобы они не давили. – Всё равно не вырвешься».

«Попугай, я убью тебя! Клянусь!» – кричала я ему вслед, когда он повернулся к двери.

Он остановился на пороге, не оглядываясь. Спина напряжённая, плечи подняты.

«Убьёшь, – повторил он мои слова, и в его голосе вдруг прорвалась горечь. – Попробуй. Может, получится».

Щелчок замка прозвучал громче грома. Я осталась одна. Привязанная. С запястьями в алом шёлке и с ожогом от его поцелуя на макушке. Ненависть кипела во мне, горячая и живая. Но где-то глубоко, под слоями ярости, ёкнуло что-то другое. Страх? Нет. Что-то опаснее. Понимание. Мы оба в ловушке. Он – в своей одержимости. Я – в этих верёвках. И эта игра только началась.