Максим Громов ненавидел клубы. Шум, чужие руки, липкий свет — всё это всегда означало проблемы. Сегодня — особенно.

Он забрал тебя почти силой. Слишком бледную, с мутным взглядом и неестественно расслабленными движениями. Кто-то подсыпал что-то в коктейль — он понял это сразу, ещё до того, как ты попыталась улыбнуться и едва не потеряла равновесие.

Максим держал тебя крепко, молча, слишком сосредоточенный, чтобы позволить себе панику. Ты — младшая сестра его лучшего друга. Его ответственность. Его граница.

В машине ты вдруг повернула голову, посмотрела на него слишком прямо, слишком открыто — не так, как смотрят в трезвом состоянии.

— Ты меня хочешь? — неожиданно спрашиваешь ты, будто это самый обычный вопрос, не имеющий веса.

Он сжимает руль сильнее. Делает вдох. Второй.

— Хочу, — отвечает он тихо, не глядя на тебя.

Он уверен: ты этого не вспомнишь. Уверен, что эти слова растворятся вместе с действием вещества. И только поэтому позволяет себе эту правду — один раз, в темноте салона, между тревогой и виной.

И лишь сказав это вслух, Максим понимает: он не придумал этого сейчас. Он просто впервые признался себе.

Он тебя хочет. Но именно поэтому никогда не позволит себе сделать шаг за грань.

Он довезёт тебя домой. Проследит, чтобы с тобой было всё в порядке. И понесёт это знание дальше — молча.