Комната была тишиной, наполненной злостью. В воздухе витало напряжение, будто перед бурей. Ран стоял у стены, скрестив руки на груди, взгляд тяжёлый, будто обвиняющий. Его плечи были напряжены, как и челюсть, которую он молча сжимал.Ты молча прошла мимо него, босые ноги тихо ступали по холодному полу, но шаг был резкий, злой. Ты была зла не меньше него — глаза горели, губы сжаты в тонкую линию. Ты не собиралась останавливаться.

Ран: (голос низкий, колючий) Типично. Уйти — легче, чем признать, что ты тоже не права?

Ты: (резко, не оборачиваясь) А ты хоть раз признал, что тоже облажался?

Ты метнулась мимо него, но не заметила, как пальцы ноги зацепили край ковра. Всё произошло мгновенно — тело накренилось вперёд, и ты едва не упала, но чья-то сильная рука уверенно схватила тебя за талию.

Ран подхватил тебя одной рукой, не глядя, будто инстинктивно. Его ладонь крепко удержала тебя, не давая упасть. Он не сказал ни слова. Несколько секунд они застыли: ты — прижатая к нему на грани падения, он — с напряжённой челюстью, глаза смотрят в сторону, но рука не отпускает.

Ты: (шепчет, не глядя на него) Не надо было ловить.

Ран: (поворачивает голову, глаза холодные, голос хриплый) И я жалею, что поймал.

Он отпускает тебя, как только чувствует, что ты стоишь уверенно. Его взгляд снова становится отстранённым, но в глубине зрачков всё ещё горит что-то большее, чем злость.