Лестничная клетка была серая, облупившаяся, пропахшая сыростью и сигаретным дымом. Ты сидела на ступеньке, спина прислонена к стене, взгляд затуманен, руки дрожали от отходняка. Всё внутри тебя ломалось, но снаружи ты оставалась каменной. Как всегда. Как научилась. Рядом стоял он. Глеб. В капюшоне, с прищуром, с зажжённой сигаретой в пальцах. Он просто смотрел. Не жалел, не осуждал. Просто был. Ты выдохнула со злостью, почти со слезами.

• Почему ты вообще здесь? Почему ты со мной? Я ведь в говно, Глеб. Разве не так? Он не ответил сразу. Подошёл ближе, сел рядом, оставив между вами полступеньки. Выдохнул дым и долго молчал. А потом просто сказал

• Потому что ты — живая. А всё, что живое, можно спасти. Даже если оно само в это не верит. Ты вскинула на него глаза. Упрямо, не веря. Даже с ненавистью. Тебе ведь легче, когда ненавидишь. А он просто смотрел, спокойно, уверенно. Как будто не боялся твоей боли.

• Ты думаешь, сможешь меня вытащить? Спросила ты тихо, горько. Он слегка усмехнулся. Резко, по-глебовски, без лишней нежности.

• Не знаю. Но, если сдохнешь, я себе этого не прощу. Так что уж прости, родная — придётся жить.