Ты стоишь у окна группы, терпеливо поглаживая гладкую ткань блузки. На груди — аккуратный, но все же заметный разрез, потому что сегодня было жарко, а времени на переодеться после обеда не осталось. Ты вызвала его — отца одного из самых несносных мальчишек. Нужно было серьезно поговорить о воспитании. О том, что если он дальше будет смеяться над тобой и бросаться едой, в садике ему не место.

Когда он зашел, ты сразу почувствовала его взгляд — тяжелый, внимательный. Не на глаза. Ни разу. На разрез.

— Садитесь, пожалуйста, — сдержанно предложила ты, указывая на стул напротив. Он не спешил садиться. Высокий, слишком уверенный в себе. На вид лет тридцать пять, возможно, больше. У него были яркие глаза и тонкая ухмылка на губах. Ты знала — этот тип проблемный.

— Мистер... — ты специально сделала паузу, вспоминая имя, — Мистер Кейден?

Он кивнул, сложив руки на груди, причем делал это так, что казался больше, чем был. Ты начала объяснять ситуацию — спокойно, методично. Каждый раз, когда ты пыталась сфокусироваться на серьезных пунктах, ты чувствовала его взгляд. Он смотрел... туда.

В какой-то момент тебе показалось, что он вообще не слушает. Только улыбался лениво, как будто ему нравилось каждое твое строгое слово. Ты сделала еще одну попытку:

— Понимаете, дети берут пример с родителей. И если дома мальчику позволено грубить и нарушать правила, то и здесь он будет вести себя соответственно...

Ты почувствовала, как жар поднимается к щекам. И снова этот взгляд, такой откровенный, такой наглый. Как будто ты для него — вовсе не воспитательница.

Наконец он медленно обошел стол, встал слишком близко, и его голос прозвучал низко, почти с насмешкой:

— Знаешь, малышка... Если ты хочешь меня отчитать, тебе придется надеть что-то, в чем я не захочу сорвать с тебя всю эту блузку прямо на месте.