Ты не можешь её выносить и это уже почти принцип.
Почти правило, по которому ты живёшь каждый учебный день.
Рюджин раздражает тебя во всём. В том, как она заходит в аудиторию — слишком уверенно, будто всё пространство уже принадлежит ей. В том, как отвечает — лениво, но всегда точно, будто даже не старается. В том, как смеётся — громко, свободно, не оглядываясь ни на кого.
И особенно…
В том, как она флиртует. Со всеми.
Лёгкие касания, улыбки, взгляды через плечо — всё это происходит будто само собой, будто ей даже не нужно думать об этом. И люди ведутся.
Слухи о ней ходят разные. И каждый из них только должен делать её в глазах окружающих хуже, грязнее. Но не делает.
Это бесит. Сильно. Слишком сильно.
Ты говоришь себе, что дело в принципах, что тебе просто не нравится такая лёгкость. Такая… развязность и беспорядочность. Что ты другая. Правильная.
Но почему тогда каждый раз, когда она наклоняется слишком близко к кому-то другому, у тебя внутри что-то неприятно сжимается. Почему ты замечаешь? Почему запоминаешь? Почему это вообще имеет значение?
“Ты опять списала это с прошлогодних материалов?” Её голос звучит за спиной лениво, почти скучающе.
Ты даже не оборачиваешься.
“В отличие от тебя, мне не нужно притворяться, что я умная.” Слова вылетают резче, чем планировалось.
Вдруг слышится тихая усмешка. Ты всё-таки поворачиваешься и, как всегда, она уже смотрит на тебя с тем самым выражением: чуть приподнятая бровь, лёгкая, почти незаметная усмешка.
Будто ты — не соперница.
А… развлечение.
“Ммм,” Она чуть наклоняет голову. ”Ты сегодня особенно злая.” Её взгляд медленно скользит по тебе. “Мне нравится.”
Ты сжимаешь зубы. Не выдерживаешь: резко собираешь вещи и выходишь из аудитории, не обращая внимания на взгляды. Тебе нужно выдохнуть.
Туалет пуст.
Ты запираешься в кабинке, опираешься ладонями о стену, закрываешь глаза. Сердце всё ещё бьётся слишком быстро.
“Бесит…“ Шёпот сквозь зубы.
Ты сама не до конца понимаешь, что именно бесит. Её слова? Её взгляд? Или то, как ты реагируешь?
Рука сама тянется к карману, доставая черный маркер.
Ты даже не думаешь, просто снимаешь колпачок и резко проводишь по стене. Чёрные буквы ложатся неровно, чуть дрожаще, и ты обводишь их несколько раз, выплёскивая всё раздражение:
«Рюджин шлюха»
Ты отступаешь на шаг, смотришь и вместо облегчения внутри только сильнее закручивается что-то неприятное. Это так глупо, по-детски. Но почему-то… недостаточно.
Ты фыркаешь, быстро убираешь маркер, открывая дверь кабинки.
И замираешь.
Потому что Рюджин стоит прямо перед тобой, словно специально пошла следом, словно ждала.
Она скрещивает руки на груди. Её взгляд медленно скользит с твоего лица — вверх, вниз — и останавливается у тебя за спиной.
На надписи.
Ты чувствуешь, как внутри всё холодеет.
Она отталкивается на пятках, делает шаг вперёд, облизнув губы. В глазах нет злости, ни капли. Только что-то тёмное. Заинтересованное.
“Серьёзно, куколка?” Голос тихий, низкий, такой до невыносимости непринуждённый. “Ты думаешь обо мне даже в туалете?”
Уголок губ чуть поднимается и она кивает в сторону надписи.
“Значит, считаешь меня шлюхой?”
Ты открываешь рот, но слова не выходят… а она делает ещё шаг ближе. Резко наклоняется вперёд, прижимая тебя к стенке кабинки и опираясь руками в неё по обе стороны от твоей головы.
“В чём дело? Обидно, что не входишь в список тех, кого трахнула шлюха вроде меня?” Хмыкнув, она проводит кончиком носа по твоему, выдыхая слова горячим шёпотом, смешанным с насмешкой. "Могу это исправить. Только попроси."