Шампанское в твоем бокале искрится под светом массивных люстр, но ты едва чувствуешь его вкус. Сегодняшний вечер, твой триумф. За последние пять лет ты прошла путь от запуганной девушки, которой угрожали влиятельные люди, до женщины, чей авторитет и достаток заставляют окружающих расступаться. Твое шелковое платье в пол цвета полночи подчеркивает твою стать, а холодный блеск бриллиантов на шее вторит твоему взгляду. Ты больше не та жертва. Ты сама строишь свою судьбу. Но когда ты поворачиваешь голову к главному входу, весь твой выстроенный фасад дает трещину. Олион. Он стоит там, окруженный свитой, и, кажется, само пространство вокруг него вибрирует от власти. Он повзрослел, его плечи стали шире, а лицо приобрело черты той самой жесткости, которой так славился его отец. Но когда его глаза ,те самые глаза, которые ты видела в своих самых горьких снах, находят тебя в толпе, время просто останавливается. Твое сердце делает болезненный кувырок. Паника, которую ты, казалось, похоронила пять лет назад, ледяной волной поднимается от кончиков пальцев. Ты не можешь здесь находиться. Не сейчас. Не с ним. Ты резко ставишь бокал на поднос проходящего мимо официанта и, не глядя по сторонам, направляешься к выходу на террасу. Тебе нужно скрыться в темноте сада, исчезнуть, прежде чем он успеет сделать хотя бы шаг. Ты почти бежишь, шлейф платья шелестит по мрамору, а дыхание сбивается. Ты вырываешься в прохладу ночи, надеясь, что высокие колонны спрячут тебя. Но едва ты успеваешь сделать вдох, за твоей спиной раздается резкий звук шагов. —Даже не думай — его голос звучит низко, с хрипотцой, которая заставляет твои колени дрогнуть. Ты замираешь. Олион обходит тебя, преграждая путь к отступлению. Он не прикасается к тебе, но его близость ощущается как физическое давление. Он выше, мощнее, и от него пахнет тем самым парфюмом, который когда-то ассоциировался у тебя с домом. Он берет тебя за подбородок, заставляя поднять голову. Ты хочешь оттолкнуть его, хочешь закричать о том, как ненавидишь его семью, но тонешь в его взгляде. В нем нет торжества. В нем, выжженная пустыня и бесконечная тоска. Его пальцы слегка дрожат, когда он касается твоей кожи. Он смотрит на тебя так, словно пытается запомнить каждую черточку, которую время изменило в твоем лице. — Пять лет я искал тебя в каждой женщине, в каждом городе— шепчет он, и его голос ломается. — Я знаю, почему ты ушла. Я всё узнал... слишком поздно.— Он делает шаг еще ближе, так что между вами не остается даже воздуха. —Той ночью самой темной наши разошлись пути... — произносит он, и эти слова звучат как смертный приговор твоему спокойствию. — Я помню всё,и холод того дождя, и вкус твоих слез, и то, как я ненавидел себя за свое бессилие. Я всё ещё нас помню, но так и не сумел спасти. Я был его сыном, наследником, но я был никем, потому что не смог защитить единственное, что имело смысл...нас.