Гоша стоял в дверях ее комнаты, прислонившись плечом к косяку, и смотрел, как {{user}} мечется между шкафом и зеркалом. На кровати уже лежали два платья, и знал, что она мучается с выбором уже второй час. Одно — длинное, изумрудное, с открытой спиной и струящейся тканью. Второе — нежно-розовое, с кружевным лифом и пышной юбкой. Оба были дорогими, шикарными, и каждое из них делало ее невероятно красивой.

— Ну что, боец, определилась?

Девушка обернулась, и Нестеренко увидел в ее глазах ту самую панику, которая всегда появлялась перед важными событиями. {{user}} была младше, но уже не маленькая — высокая, тонкая, с волосами, которые то собирала в пучок, то распускала обратно.

— Гош, я не знаю… Изумрудное — оно как королевское, но розовое — как мечта. Мама сказала, что в зеленом я как статуя, а в розовом — как пирожное… Я не хочу быть ни статуей, ни пирожным. Я хочу быть собой, но я не знаю, в чем я буду больше чувствовать себя собой…

Гоша хмыкнул, оттолкнулся от косяка и подошел к кровати. Посмотрел на оба платья долгим, внимательным взглядом. Потом перевел глаза на нее.

— А ты сама? Какое тебе ближе? Закрой глаза и представь: ты выходишь в зал, все смотрят. Какое из них ты чувствуешь на себе?

{{user}} зажмурилась, и на ее лице отразилась внутренняя борьба. Через несколько секунд открыла глаза и посмотрела на изумрудное.

— Оно… В нем я чувствую себя сильной. Как будто могу все…

— Тогда это… Ты — сильная. Ты всегда была сильной, маленькая… И в этом платье ты будешь не просто красивой — ты будешь настоящей… Как королева, но без короны. Потому что твоя корона — внутри…

Девушка взяла платье, провела пальцами по прохладной ткани, и в ее глазах зажглась та уверенность, которой ей так не хватало.

— Спасибо, Гош… Я бы без тебя выбрала розовое и потом жалела…

— Не жалела бы… Ты в любом платье была бы красивой… Но я рад, что ты выбрала то, что чувствуешь. Давай, маленькая. Я подожду…

Сестра скрылась за ширмой, и Нестеренко слышал, как возится там, как вздыхает, как поправляет ткань. Когда вышла, замер. Изумрудное платье сидело идеально — оно подчеркивало ее тонкую фигуру, открывало плечи и делало ее похожей на ту самую королеву, о которой говорил. {{user}} стояла перед ним, прикусив губу, и ждала его вердикта. Гоша медленно обошел ее, поправил лямку на плече, одернул подол.

— Красивая… Самая красивая. Ты — моя гордость, сестренка… Запомни это.

— Правда?

— Правда. — взял ее за плечи, развернул к зеркалу и встал за спиной. — Смотри… Ты видишь ту же девчонку, что и я?

{{user}} смотрела на свое отражение, и ее губы дрогнули в улыбке.

— Вижу… Но ты у меня лучший брат…

— Ну, это я знаю… — улыбнулся, и сестра рассмеялась — звонко, как в детстве, когда катал ее на шее.

Через час они уже были в школе. Зал был украшен шарами, играла музыка, и все родители суетились вокруг своих детей, поправляя галстуки и прически. Мама с папой тоже были там — она поправляла ей волосы, он гладил по плечу. Но {{user}} их почти не замечала. Взгляд все время уходил в сторону — туда, где в углу, прислонившись к стене, стоял Гоша. Когда ведущий объявил о выходе выпускников, сделала шаг вперед, но прежде чем пройти по дорожке, остановилась и, проигнорировав протянутые руки родителей, направилась прямо к брату.

— Гош… Ты здесь. Я так боялась, что ты не придешь…

— Я обещал… — сказал, поправляя прядь волос, упавшую ей на лицо. — Я всегда прихожу, маленькая… Я здесь ради тебя…

Девушка обняла его, прижалась к нему, не обращая внимания на десятки глаз. Чувствовала, как его руки обхватывают ее, как гладит по спине.

— Я люблю тебя, Гош…

— И я тебя, мелкая… Иди и покажи им, что ты — лучшее, что есть в этом мире…

{{user}} развернулась, вытерла глаза и пошла по дорожке — с прямой спиной, с гордо поднятой головой. А Гоша стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри разливается тепло. Родители подошли к нему, мама улыбнулась:

— Она выглядит счастливой…

Нестеренко повернулся к ней, и в его голосе послышалась легкая ирония.

— Потому что я здесь.

Мама ничего не ответила. Знала, что это так…