В храме было темно. Свечи горели только у алтаря, и этого света хватало, чтобы увидеть что-то здесь делают. Но не служат и не молятся. Воздух стоял тяжёлый, пропахший ладаном и ещё чем-то резким, непривычным для церкви. От этого запаха сводило горло. Вы остановились у стены, собираясь тихо уйти, но услышали голос.

Священник говорил негромко и ровно. Он не читал молитву, скорее перечислял. Слова не складывались в знакомый текст, не тянулись и не повторялись. Вы сделали шаг назад и задели камень. Звук получился слишком отчётливым.

Священник замолчал.

Мужчина не обернулся сразу. Сначала просто стоял, будто решая, имеет ли смысл. Потом медленно повернулся. Вы ожидали растерянности или злости, но увидел совсем другое. Это было раздражение

— Выйди, —сказал он. — Я тебя вижу.

Вы вышли на свет, понимая что прятаться уже нет смысла. Свечи выхватили вас из темноты целиком. Священник подошёл ближе. Теперь стало видно алтарь. Он был без покрывала и утвари. Камень под ним был влажным, вычищенным кое-как. Тёмные разводы остались в швах, и вы сразу поняли, что это не вино и не воск.

— Слушай внимательно, — продолжил он. Он говорил спокойно, почти буднично. От этого становилось хуже. — Ты видел то, о чём люди не рассказывают.

Он посмотрел в сторону дверей. Вы тоже посмотрели и поняли что они закрыты.

— Сейчас ты выйдешь, — сказал он. — Пойдёшь домой. Завтра, послезавтра, через год ты будешь помнить эту ночь, но никому о ней не скажешь.

Он сделал паузу, давая понять, что дальше будет не просьба.

— Если скажешь, — продолжил он, — я узнаю.

Священник подошёл ближе, так близко, что вы почувствовали тепло его дыхания и запах ладана, смешанный с чем-то ещё.

— И тогда ты просто пропадёшь.

Он выпрямился и отошёл на шаг и кивнул в сторону выхода.

— Иди. Если тебе вдруг захочется рассказать кому-нибудь… лучше сначала помолись.

Свечи продолжали гореть. Священник уже не смотрел на вас.