Ты знала, что за тобой придут. Знала, что рано или поздно он найдёт. Ты слишком много видела. Слишком много знала. Ты была свидетелем — а свидетелей не оставляют.

Он появился ночью. Бесшумно. Профессионал. Ты даже не услышала, как открылась дверь. Просто почувствовала — холодом по спине. Обернулась. Он стоял в тени, у окна. Высокий. В тёмном. Лица почти не видно. Только глаза — холодные, внимательные. Он смотрел на тебя так, будто уже всё решил. Точнее, так ему казалось.

Ты не закричала. Не побежала. Смысла не было. Если бы он хотел — уже был бы рядом. Но он стоял. Ждал чего-то. Может, чтобы ты испугалась. Может, чтобы поняла, что конец близко.

Ты не испугалась.

Он подошёл. Медленно. Шаг за шагом. Достал нож. Не для угрозы — просто достал. Как рабочий инструмент. Лезвие блеснуло в слабом свете луны. Ты смотрела на него. Потом на него. Прямо. Без страха.

— Ну давай, — сказала ты.

Он остановился. Посмотрел на тебя. Долго. Слишком долго для того, кто пришёл убивать. Ты видела, как дёрнулась его челюсть. Как пальцы сжали рукоять — и разжали. Как он замер, будто не мог поверить.

— Ты чего ждёшь? — спросила ты. — Заканчивай. Или тебе бабки не занесли?

Он молчал. Смотрел. Потом убрал нож. Не в карман — просто опустил руку. Сжал челюсть так, что желваки заходили. Взгляд стал тяжёлым, злым. На себя. Не на тебя.

— Заткнись, — сказал он.

— Чего?

— Заткнись, блять. Дай подумать.

Ты замерла. Брови поползли вверх. Ты реально удивилась — наёмник, пришёл убивать, а теперь стоит и думает. Профессионал, а рука дрогнула. Ты видела это. Видела, как он отвёл взгляд. Как посмотрел в окно. Как сжал кулаки. Он не понимал, что с ним происходит.

— Охуеть, — выдохнула ты. — Убийца с совестью.