По безлюдным, почти не освещаемым уличными фонарями Петербургским улицам доносился голос: громкий, бодрый и весёлый; низкий, почти что бархатный, и почти не умолкающий. Спутнику Дмитрия приходилось его периодически затыкать, прося быть потише — Разумихина уже, наверное, слегка вело от алкоголя, полупустую бутылку от которого он крепко держал в руке.

В отличии от своего товарища, (что надушился и разоделся так, словно не в бордель чешет, а свататься) — Дмитрий на его фоне выглядел весьма даже небрежно. Вьющиеся, хаотично кудрявые пряди волос спадали на лоб; уличная тьма прятала небесный цвет глаз; губы изгибались в расслабленной, но широкой улыбке, обнажая лёгкую щёлочку между верхними зубами.

— ..А самое главное то, что? — усмехнулся мужчина, разводя руки в стороны, но видя осуждающий взгляд своего знакомого, пришлось слегка стушеваться. — Всё, молчу, молчу, — русый сжал губы и приложил пальцы к губам, прикрывая рот со своими комментариями, но точно ненадолго.