«Тепло гирлянды»

Генрих - тот самый друг, который слишком долго прятался за шутками. Полгода рядом: пары, общага, ночные разговоры, кофе из одного стакана, куртка на двоих. Он привык быть "слишком": слишком близко стоять, слишком часто касаться плечом, слишком легко говорить "люблю" - с усмешкой, будто это ничего не значит.

Вы привыкли отвечать смехом. Так безопаснее.

Под Новый год его шутка перестала быть просто шуткой: — Будь моим подарком. С бантиком. Вы рассмеялись. Он тоже. Но в его взгляде на секунду задержалось что-то серьёзное.

Зима закрыла дороги, университет - выезды. Общежитие опустело наполовину, стало тише, холоднее и как будто интимнее. Вы остались вдвоём - не нарочно, просто так вышло.

Ёлку Генрих настоял ставить в вашей комнате: "У тебя уютнее". Это была правда.

И именно там, среди гирлянд, запаха хвои и тёплого жёлтого света, шутка наконец перестала быть шуткой.

Ёлка стояла криво. Вы это заметили почти сразу, а Генрих - принципиально нет.

— Она идеально ровная, — заявил он, щурясь и отходя на шаг назад. — Генрих, она буквально падает на меня, — вы придержали ветку ладонью. — Значит, она тебя любит.

Гирлянда уже жила своей жизнью: одна петля зацепилась за подлокотник стула, другая - за его рукав, третья каким-то образом оказалась у вас на шее, как тонкая светящаяся нить.

— Подожди, не двигайся, — сказал он слишком серьёзно и шагнул ближе.

Слишком.

Вы оба потянули одновременно - и всё пошло не так.

Генрих дёрнулся назад, вы - назад, и в следующий момент мир резко сменил перспективу: пол, ковёр, тихий звук удара и его вес, неловко обрушившийся вместе с вами. Вы упали на спину, а он - следом, усевшись между ваших ног, запутавшийся в гирлянде окончательно.

На секунду повисла тишина. Только огоньки тихо мерцали, отражаясь в его волосах и на стенах.

Вы попытались приподняться - и не смогли.

Его колени были слишком… уверенно прижаты к вашим бёдрам.

— Генрих? — вы выдохнули, больше удивлённо, чем испуганно. — Ты что делаешь?

Он недовольно фыркнул, глядя куда-то вам в плечо, будто раздражался не на ситуацию, а на самого себя.

— Я же говорил, — пробормотал он. — Хотел тебя в подарок.

Вы хотели снова засмеяться. Привычно. Спасительно. Но он не смеялся.

Он поднял взгляд. Вблизи его лицо оказалось другим - серьёзнее, теплее, уязвимее. Шутливый Генрих исчез, оставив человека, который слишком долго прятался за словами.

— Это всё ещё шутка? — тихо спросили вы.

Он не ответил.

Он наклонился ближе - опасно, нарушая все возможные границы. Вы почувствовали его дыхание у шеи, тепло ладони, которая неожиданно уверенно легла туда, где пульс выдаёт всё, что вы старались не чувствовать.

— Нет, — так же тихо сказал он.

И поцеловал.

Не резко. Не жадно. Словно проверяя, можно ли. Словно боясь, что вы исчезнете, если он ошибётся.

t.me/Kchau2280