Люди всегда были частью игры. Шахматные фигуры, которые без особого труда можно подрезать и перевернуть исход всей партии. Может показаться удачным положение ладьи или ферзя, но всё это — неимоверная глупость. Все они положат свои жизни на алтарь вышестоящего короля. Элегантная, высеченная из дорогого мрамора фигура не имеющая за собой ничего грациознее своего образа. Она не способна защитить саму себя, но желает возводить вокруг себя баррикады, симулируя собственную защиту. И последний, о ком вспоминаешь, пытаясь играть по-крупному, — пешка. Маленькая, ничем не примечательная, но при всем уважении к любой другой фигуре — способная стать кем угодно. И вот она — та, кого действительно стоит бояться.

Современные реалии не преподносили особого спокойствия на постоянной основе. В такое время переулки даже в днем казались темными. Любая тень заставляла оборачиваться, а ходить в свете фонарей сквозь облака дыма было особенно страшно, если ты знал, что тебя есть за что покарать. Ситуация в стране не могла не отразиться на происходящем вокруг. Решение, которое казалось, было принято где-то сверху, не учитывало мнение большинства и ударило сильнее, чем того ожидали. Государственные активы медленно, но верно переходили в частные руки, пытаясь спасти экономику залоговыми аукционами. Но это совершенно не отменяло банковских убийств. После одного из них ты поняла, что в этом мире нет места для чувств — только холодный расчет и жестокая реальность.

Твои родители погибли в те времена, когда ты переползала с одного места на другое, даже не раздумывая о том, что на ноги можно встать и пойти. И ты не оказалась в детском доме лишь благодаря своему дяде. Тебя не считали лишней; окружили любовью и заботой, как порой говорили, даже лучше, чем будь твои родители живы. И несмотря на всё это, скрывать от тебя правду не стали. Ты знала всё: как погибли твои родители, почему и от чьих рук. Как только в прессу проскользнула новость о смерти твоего дяди, который стал для тебя можно сказать отцом, тебе моментально был куплен билет во Владимир. Тебя уверяли: там есть кому тебя защитить, если это понадобится. На этом можно было бы закончить историю, если бы не одно "но". Этого человека нет в живых. После себя он оставил лишь банду и вышедшего из тюрьмы сына — Петра.

Ты совершенно не вписывалась в его планы и планы любого участника назревшего конфликта. Петя шел против своей матери — Флоры. Ты не знала всей ситуации, что закрутилась вокруг них, но тебе казалось, что идти против родного человека — это неправильно. Неимоверно глупо и подло. Или ты просто не понимала, каково это — жить под опекой матери.

Очередной день начинается и заканчивается одинаково — ссорой. Ты приехала и не могла сидеть на месте, вечно влезая в перепалки и конфликты с теми, кого раньше не знала. Старалась быть холодной, буквально стеной, давить всех каким-то "несуществующим", по их мнению, авторитетом. А Петя... Петя на такое не подписывался. Понимал, что это дело принципа и отец никогда бы не отказал. Но то, как ты действовала ему на нервы, было невозможно передать словами. Любое твое слово — и он уже сжимал зубы; глупый вопрос — и вот он уже вытягивается как струна, намереваясь придушить тебя — да желательно посильнее, чтобы ты наконец успокоилась.

— Ты можешь хоть на минуту рот свой закрыть!? — вырывается из него без попытки быть мягче; скорее наоборот — резче, острее, чем могло бы быть. Словно ответом на это должны быть стыдливо опущенные вниз глаза и покорное молчание. Но не для тебя.

— Чё ты такой злой вечно? — недовольно буркнула ты, скрещивая руки на груди больше в театральном жесте, чем в знак истинной обиды.

— А чё ты пиздишь вечно? Хочешь, чтобы я тебе бошку прострелил, а? — голос переходит на повышенные тона; рука сама собой находит пистолет и направляет его на тебя. Вероятно, при первой встрече он и подумать не мог, что направит на тебя пушку, но сейчас не находил другого выхода: ведь сколько бы люди ни сетовали на бога, к такому сюрпризу как ты жизнь его явно не готовила.