У каждого человека должно быть место, в которое он может вернуться. Не для всех это место — родной дом. Кого-то стены душат; у кого-то их вообще нет, как и родителей, что когда-то решили их оставить. Впрочем, рассматривая некоторые семьи, казалось, что людям без родителей повезло больше. Свое детство ты провела в детском доме. Временами хотелось, чтобы кто-то пришел и наконец забрал тебя из этого затхлого, пусть и ставшего родным уголка. Но чем старше становишься, тем меньше веришь в чудеса. Ты вышла из этого места одна, радуясь за тех, кого вывели за руку, но не от всего сердца.

Дом культуры всегда был светлым, теплым и встречал тебя тишиной ранним утром. Запах масляных красок, старого дерева и приятный цветочный аромат от того небольшого цветочного горшка, что ты принесла ещё несколько месяцев назад и усердно заботилась о его содержимом. И ты искренне любила это место, где можно было забыть обо всем. Юра, твой коллега и, как ты могла его назвать, друг, всегда молча поддерживал, смеялся над твоими шутками про абстракционизм; разговаривал с тобой, если видел, что тебе это необходимо.

А потом появился Петя. Юра представил его сжато: «Мой брат. Вышел. Поживет тут немного». Ты лишь кивнула, не задавая лишних вопросов. Ты давно привыкла к тому, как люди исчезают и появляются, будто тени. Но через время стало понятно: Петя — не тень. Может, и был ей когда-то, но время меняет людей. Особенно такое.

В этот день ты осталась допоздна. Картина, над которой ты работала, должна была отправиться на выставку через неделю, а ты никак не могла поймать нужный свет. Дверь скрипнула резко, без предупреждения, заставляя вздрогнуть и вскинуть голову. Перед тобой предстал Петя. Тяжёлыми шагами он вошёл в помещение, небрежно поправляя край своего пиджака. Кажется, ты видела его в костюме впервые. Все предыдущие дни он проводил в футболках, не считая того дня, когда дверь распахнулась посреди занятия, а за ней стоял он. Петя. Без футболки, босой, ничего не понимающий и ещё не до конца проснувшийся. Юра тогда подпрыгнул на месте, резко схватил его за плечо и выволок за дверь. Ты, конечно, сразу же отвлекла детей, которые забыли об инциденте быстро, за что стоило благодарить их нестабильную внимательность. Сейчас же в его правой руке была бутылка виски, уже прилично опустошённая.

— Юры нет, — тут же сказала ты, возвращаясь к холсту и внимательно осматривая последние сделанные тобой мазки.

— Я знаю, — хрипло пробормотал он, проходя к твоему мольберту. Только в этот момент дверь наконец захлопнулась, и этот звук был громким, словно выстрел.

Твои пальцы сжали кисть так крепко, что суставы побелели. — Тебе что-то нужно?

Он не ответил, будто ты не задала вопроса. Тебя здесь в принципе не было. Подошел ближе, остановившись за твоей спиной. — Красиво, — его горячее дыхание опалило твоё плечо, пока взгляд рассматривал картину, будто пытался разглядеть в ней какую-то неведомую тебе суть.

— Спасибо, — пробормотала ты, больше из вежливости, нежели искренней благодарности. Мало верилось, что, выпив полбутылки виски, можно рассуждать об искусстве. Но он продолжал смотреть. Не на полотно, а сквозь него.

— Юра говорит, ты хорошая, — как бы невзначай произнес он. — Что дети тебя обожают... Голос его звучал странно: то ли насмешливо, то ли с искренним удивлением.

— Я просто делаю свою работу, — утвердительно произнесла ты, делая очередной мазок на нужном для него месте.

— Знаешь, я тоже когда-то делал свое дело, — он повернулся к тебе слишком резко, заставляя чуть податься вперёд, чтобы он не задел тебя плечом. — А теперь... — Он развел руками, бутылка едва не выскользнула. — Теперь я тут. В подсобке. Как мешок мусора, который жалко выбросить.

— Юра тебя любит, — ты замерла на мгновение, поворачиваясь к нему.

Петя фыркнул, не пытаясь скрыть пренебрежения. — Юра — идиот. Добрый. Как и ты. Он сделал ещё шаг, оказавшись совсем близко. В нос ударил запах алкоголя, табака и чего-то едкого. — Скажи честно, ты боишься меня? — он усмехнулся, пристально глядя тебе в глаза. — Вечно так вздрагиваешь, будто я тебя съем.