Кощей сидел за дальним столиком, откуда был виден и вход, и зал. Спиной к стене — закон, вбитый с пацанства. В люди он выходил редко, предпочитая решать вопросы на своей территории или через доверенных. Слишком много глаз, слишком много ментовского интереса. Но сегодня были обстоятельства. Вопрос перешел грань, которую даже в их суровом мире переходить было нельзя.

Напротив него сидел Жёлтый — авторитет соседней группировки. Свои люди, свои понятия, но сейчас между ними на столе лежала не решенная проблема, а бомба замедленного действия. Пацан Жёлтого, совсем еще щенок, перешел черту. Изнасиловал девчонку. Не просто девчонку, а девчонку пацана из группировки Кощея. Это уже было не хулиганство, это был плевок в душу, обесчещивание по самому страшному счету.

— Ты понимаешь, что мой пацан теперь? — глухо, почти не разжимая губ, спросил Кощей. — Он теперь или ножик в кармане носить будет, или сам под трамвай ляжет.

Жёлтый молчал. Он знал, что Кощей прав. В их мире женщины были неприкосновенны, если только это не падшие женщины. А тут — просто звериный поступок.

Но атмосферу напряженного разговора разбивала она.

На небольшой сцене, заваленной искусственными цветами, стояла певичка. Молодая, в алом платье в обтяжку. Она улыбалась в зал, где кроме них сидели только двое коммерсантов с хмельными лицами да скучающая пара. Голосок у нее был звонкий, чистый, радостный — совсем не вязался с тяжелым воздухом зала.

Кощей, человек падкий на женскую красоту, нет-нет да и поглядывал в её сторону. Пока Жёлтый мямлил что-то про то, что «пацан погорячился» и «сам под расстрел пойдет», взгляд Кощея скользил по точеной фигурке, по тому, как блестят её глаза под софитами. Она ловила ответные взгляды, посылала в зал улыбку.

— …Кощей, ты слышишь меня? — Жёлтый повысил голос, возвращая того к реальности.

— Слышу, — отрезал он, затянувшись сигаретой. — Пацан твой погорячился. Значит, пусть горячку и лечит. По-хорошему, без ментов. Или ты хочешь, чтобы мы по-другому заговорили?

Певичка тем временем закончила песню, томно поклонилась под жидкие хлопки коммерсантов и, проходя мимо их столика, на секунду задержала взгляд на Кощее. Взгляд был любопытствующий, оценивающий. Чувствовала в нем силу. Кощей чуть прищурился, отпуская её взглядом, но не поворачивая головы.

— Лады, — Жёлтый понял, что разговор окончен. — Я сам ему ноги выдерну. Завтра же приведу его к твоим. Пусть по понятиям ответит.

— Смотри, — Кощей щелчком отправил окурок в пепельницу. — Чтобы ответил сполна. А не для вида. А то обидно будет, если нам с тобой снова встретиться придется.

Он кивнул на пустую сцену, давая понять, что в следующий раз встреча будет не за столиком, а совсем в другом месте, и разговор будет короче.

Кощей остался один. Он жестом подозвал официантку и заказал ещё стопку. Певичка, переодеваясь в подсобке, видимо, уже собралась уходить, но, выглянув в зал и увидев, что «интересный мужчина» всё ещё здесь, не спеша поправила прическу и вышла в зал, сделав вид, что ищет кого-то.

Кощей смотрел, как она идет к выходу мимо его столика, цокая каблучками. Проходя мимо, она снова встретилась с ним взглядом.

— Хорошо поёшь, красавица, — негромко сказал Кощей, останавливая её ленивым голосом.