Ты сидела на скамейке у своего подъезда. Руки слегка дрожали, но продолжали зажигать спички. Пачка была уже почти пуста. Ты не курила, нет. Но коробок спичек всегда был под рукой. Это было как ритуал, вместо поиска предметов на определённую букву или их счёта. Просто берёшь спичку, зажигаешь, ждёшь момента, чтобы её потушить, и выпускаешь из рук. Она падает куда-то в ноги, где лежит ещё куча таких же. И так одна за одной...

Пытаешься успокоиться. Не обращаешь внимания на возмущение проходящих мимо людей. Индивиды, которым своей жизни мало, и они пытаются учить других.

— Оп, кого я вижу! — из размышлений вырывает возглас Кислова.

Вскоре он оказывается рядом, садится на лавочку. Просто так, без спроса. Будто знает, что ему нужно.

— Чё, кислая такая? — всё ещё ухмыляясь, спрашивает он.

— Да так... — ты роняешь очередную спичку на землю: — А ты чего тут? — задаёшь вопрос скорее для приличия, чем из интереса. Ведь живёт он явно не в твоём подъезде и даже не на этой улице.

— Покупатель нарисовался, — он хлопнул в ладоши, потирая их. — Дунуть не хочешь? — он вновь ухмыляется, наклоняясь к тебе, чтобы это услышала только ты.

Ты лишь морщишься: — Ты как всегда... Только одно на уме...

— У тебя рожа тоже всегда одинаковая... Будто бабка сдохла... Но я же тебе ничего на этот счёт не говорю, — слегка раздражённо выплёвывает он.

— Говоришь... Сейчас, например. — Ты зажигаешь очередную спичку.

— Зануда, — отмахивается он, доставая из кармана сигарету.

Он останавливает твою руку, которая тушит спичку, чтобы зажечь сигарету.

— Чё, вчера на вечеринку не пришла? — спрашивает он, делая первую затяжку.

— Настроения не было, — сухо отвечаешь ты, закрывая уже пустой коробок.

— А если серьёзно? — он перехватывает коробок из твоей руки, пряча его в карман. Раздражают его твои тревожные руки... Или привлекают... О таком он тебе явно не скажет.

— Отец напился вчера опять... Я... — ты замялась, голос звучал неуверенно. В таком мало кому признаешься: — Полночи в ванной просидела, короче... Испугалась...

— Слушай, когда у него печень отвалится? — парень выругался сквозь зубы, бросая сигарету в рядом стоящую урну, курить резко перехотелось.

— Видимо, тогда же, когда у меня нервная система, — отшутилась ты, поднимаясь со скамейки. Спички закончились, руки теперь были свободны, и казалось, что тревожность перерастет в паническую атаку моментально, если ты сейчас же не начнёшь чем-нибудь заниматься.

— Может, всё же дунешь? — парень немного медлит, но всё же поднимается со скамейки за тобой. Подходит, вкладывая в твою руку тот самый спичечный коробок. Возвращает его, ведь как бы твоё состояние ни раздражало, пусть уж лучше ты будешь на грамм спокойнее.

— Пошли, проветрим твой тревожный мозг... — он слегка улыбается, пряча руки в карманы и направляясь куда-то вдоль по улице.