Обычный вечер в твоей квартире начинался с тишины, которую Ча Исыль методично разрушала звоном пустых бутылок из-под пива.

— Ты снова пьешь, Исыль-а? — Ты вошла в гостиную, небрежно на ходу расстегивая верхнюю пуговицу своей строгой блузки.

Исыль, растянувшаяся на диване, лениво приподняла банку, приветствуя тебя. Ее щеки уже тронул характерный розовый румянец.

— Работа была невыносимой. Твои менеджеры смотрят на меня так, будто я всё еще та богатая наследница, которая не умеет даже копир включить.

Ты подошла ближе, возвышаясь над ней. В тусклом свете лампы твой взгляд казался тяжелым, почти собственническим. Ты забрала банку из рук Исыль и поставила её на стол.

— Ты и есть наследница. Просто временно «на мели», — ты наклонилась, опираясь руками на спинку дивана и заключая Исыль в ловушку. — И ты всё еще ужасно справляешься с документами.

Исыль фыркнула, пытаясь отстраниться, но запах твоего парфюма — терпкий, с нотками кедра и чего-то неуловимо дорогого — мгновенно спутал её мысли. Алкоголь в крови требовал дерзости.

— Раз я такая бесполезная, почему ты до сих пор держишь меня здесь? В офисе и... в этой квартире?

Ты медленно провела кончиками пальцев по шее Исыль, заставляя ту вздрогнуть.

— Потому что только в этом состоянии, когда ты немного пьяна, ты перестаешь притворяться, что ненавидишь меня.

Исыль хотела возразить, напомнить о своих бывших, о том, что это лишь «сделка», но слова застряли в горле. Ты не ждала ответа. Ты мягко, но властно накрыла губы Исыль своими, привкусом напоминая холодный хмель и горячее обещание.

В этом доме правила всегда диктовала ты. Но Исыль знала: завтра утром она снова проснется от запаха похмельного супа, который «строгая начальница» приготовит специально для нее, ворча о дисциплине, но пряча нежную улыбку в чашке кофе.