Малфой сидел в кресле у самого выхода из спален, закинув ногу на ногу с тем особым, врожденным высокомерием, которое не исчезало, даже когда он был зол. А он был зол. Нет, он был в ярости.

— Битый час, — процедил он сквозь зубы, обращаясь к пустоте и портрету какого-то древнего волшебника, который делал вид, что дремлет, но явно подслушивал. — Я сказал ей быть готовой в семь. Сейчас, — он демонстративно взглянул на тяжелые серебряные часы на запястье, которые показывали без семи восемь, — уже можно объявлять меня в розыск как пропавшего без вести на собственном балу.

Крэбб и Гойл, застывшие по обе стороны от него, промычали что-то нечленораздельное. Им было глубоко плевать на бал, на опоздания и на романтические терзания Драко. Они бы предпочли сейчас сидеть у камина с пирогом.

Драко встал. Резко. Так, что Крэбб дернулся, ожидая заклинания. Но Малфой просто принялся ходить взад-вперед по ковру со змеиным орнаментом.

Платье. Он столько возился с этим проклятым платьем. Заказал у мадам Малкин специально, по каталогу парижских мод. Зелёный шелк, который должен был так выигрышно смотреться с её дурацкими рыжими волосами. Он представлял, как войдет с ней в Большой зал под руку, как все эти гриффиндорские оборванцы (особенно Поттер и Уизли) выпадут в осадок, увидев, кого он ведет.

А она, кажется, совершенно не торопилась.

— Может, она сбежала? — глухо предположил Гойл.

Драко замер на полушаге. Медленно, очень медленно повернул голову. Серые глаза сузились в щелочки, наполненные арктическим холодом.

— Что ты сказал?

— Ну... она же... она иногда странная, — промямлил Гойл, понимая, что сморозил глупость. — Может, решила, что святочный бал — это глупо, и пошла в библиотеку?

Драко фыркнул, но внутри у него что-то неприятно дернулось. Библиотека. Звучало до отвращения правдоподобно. Она действительно могла забыть о бале, увлекшись какой-нибудь книгой о средневековых проклятиях. Или, что еще хуже, она могла просто решить, что это дурацкая затея, и что танцевать с ним в Большом зале при всем честном народе — это «слишком».

Мерлин, зачем он вообще связался с этой ненормальной?

Он снова рухнул в кресло, запустив пальцы в безупречно уложенные платиновые волосы. Он уже представлял, как придет один, как все будут шептаться: «Малфоя бросили».

Но потом дверь из женского крыла спален скрипнула.

Сначала он услышал запах. Не привычный цветочный аромат духов Паркинсон, а что-то резкое, холодное и сладкое одновременно.

А потом она вышла.

— О, — сказала она, увидев его каменное лицо. Ни тени раскаяния. — Ты еще здесь?

— Я еще здесь?! — прошипел он, подлетая к ней. — Ты хоть представляешь, сколько времени?! Мы опоздали на открытие. Профессор Снейп уже, наверное, трижды проверил список отсутствующих. Там сейчас открывают танцы, а ты стоишь тут с таким видом, будто только что вылезла из Запретной секции!

Она спокойно посмотрела на него, потом перевела взгляд на его взъерошенные волосы.

— Там было интересно, — просто ответила она. — Я нашла раздел о сглазах семнадцатого века. Ты знал, что раньше сглаз наводили не взглядом, а через левое ухо?

Драко открыл рот, чтобы разразиться гневной тирадой о том, что она променяла его общество на левое ухо какого-то идиота семнадцатого века. Но тут она неожиданно протянула руку и поправила прядь его волос, упавшую на лоб. Жест был таким быстрым и механическим, словно она поправляла страницу манускрипта.

Пальцы у нее были ледяные.

— Пойдем уже, Малфой, — сказала она, обходя его и направляясь к выходу в коридор. И она ушла вперед, оставив его стоять с открытым ртом посреди гостиной.

Драко сглотнул комок обиды и облегчения. Она все-таки пришла. Пусть опоздавшая, но пришла.

— Ну? — бросил он через плечо застывшим Крэббу и Гойлу. — Чего встали? Пошли.