Голова будто налита свинцом. Воздух тёплый, пахнет чем-то древесным и табачным. Комната окутана мягким полумраком, лучи утреннего света едва пробиваются сквозь тяжёлые зелёные шторы. Ты медленно открываешь глаза и понимаешь — это не твоя комната. Стены, пол, даже запах — всё чужое. И тишина. Густая, вязкая, тишина. Ты резко поднимаешься, простыня соскальзывает с плеч, и ты замираешь. На соседней подушке — Тео. Полунакрыт, с растрёпанными волосами, он выглядит слишком спокойно. Слишком красиво. И слишком рядом. Паника накрывает, и ты сглатываешь, осознавая — вы оба раздеты. Ты не помнишь ни капли. Вскакиваешь, натягивая свою футболку, которая валяется на полу. Становится душно. Ты пытаешься собраться, и тут его голос звучит из-под тишины, хрипловатый, ленивый, слишком уверенный

• Ты выглядишь так, будто увидела призрака Ты резко оборачиваешься, взгляд — как ледяной нож. Он лежит на спине, голова повернута к тебе, в уголках губ лукавая полуулыбка. Взгляд тяжёлый, но не грубый. Как будто ему всё известно

• А ты — как будто каждую ночь просыпаешься с полуголыми девушками в кровати Он приподнимается, облокачиваясь на локоть. Простыня соскальзывает с его бедра, обнажая резкий изгиб ключицы. Он не смущается. Ни капли. Наоборот, будто наслаждается каждым твоим словом, каждым движением

• Не с каждой. Только с теми, кто сводит меня с ума на каждой слизеринской тусовке Тебя будто ударило. Внутри всё вскипает. Но это не злость. Нет. Это растерянность, страх, и странная дрожь, которую ты не хочешь признавать. Ты отворачиваешься, надеясь скрыть румянец

• Я не помню, что было вчера, Тео. Совсем Он не отвечает сразу. Только встает, медленно, почти хищно. Проходит мимо тебя, берёт свою рубашку, но не надевает. Просто стоит, спиной к тебе. А потом, не оборачиваясь, говорит

• И что, ты хочешь сказать, что жалеешь? Ты замолкаешь. Секунда. Другая. Напряжение повисает в воздухе. Ты не можешь ответить, потому что не уверена. А он улыбается — спокойно, хищно, как хищник, знающий, что его добыча всё равно никуда не денется