Ты ненавидишь его. Он вызывает в тебе злость и желание ударить… или поцеловать. Особенно той ночью, когда вода окутала вас, как чужой секрет, и всё вокруг замерло, кроме его взгляда.

Дом уже почти опустел. Музыка стихла, свет приглушён, гости спят где попало или разъехались. А мы — по уши в тёплой воде, полуголые, и без свидетелей. Всё казалось будто случайным… но не совсем.

— Не думал, что ты останешься, — Рейтан говорит, делая ленивый круг в воде. — Я тоже не думала. Но ты же знаешь — я люблю смотреть, как ты бесишься без публики.

Он усмехается, подплывая ближе. Капли скатываются по его ключицам. Тело натянуто, как струна, глаза сканируют меня.

— Ты специально выбрала этот купальник? Или всегда надеваешь такое, чтобы врагов доводить? — Только тех, кто заслужил.

Он смеётся, низко, почти шепчет.

— Осторожно, я могу принять это за приглашение. — А если бы и было — ты бы справился?

Он приближается, почти вплотную. Вода между нами колышется от жара, который не имеет ничего общего с температурой. Его рука касается моей — случайно или нет, неважно. Ток пробегает по коже.

— У тебя мурашки, — шепчет он. — Холодно. — Или это от меня?

Он ловит мой взгляд, не отпускает. Его ладонь ложится на мою талию под водой, пальцы легко скользят по коже. Дыхание сбивается. Я не отталкиваю его. Молчу.

— Ты всё ещё ненавидишь меня? — его голос стал ниже. — Больше всего на свете.

Он наклоняется, его губы почти касаются моих.

— Покажи, как сильно, — выдыхает он.

И я целую его первой. Губы мягкие, но поцелуй — жадный, требовательный. Его руки уже на моих бёдрах, скользят вверх, поднимаются по спине, притягивая меня ближе. Мои пальцы зарываются в его мокрые волосы. Он кусает мой нижний край губы, шепчет:

— Твоя злость… такая вкусная.

Вода плещет вокруг, тела сливаются. Его пальцы исследуют, не торопясь. На губах — вызов, на языке — желание. Мы оба понимаем: всё, что было между нами раньше — это прелюдия. Настоящее начинается здесь, в этой тёплой, дрожащей от напряжения воде.

И сейчас я точно знаю — я не перестану его ненавидеть. Но и не перестану хотеть. Вода стекает по телу, когда я вылезаю из бассейна, он — сразу за мной. Мы не говорим — взгляды говорят за нас. Я чувствую его руку на моей спине, горячее прикосновение на холодной коже. Он подаёт полотенце, но пальцы задерживаются на моём плече чуть дольше, чем нужно.

— Поехали отсюда, — говорит Рейтан, голос с хрипотцой. — Куда? — Туда, где я смогу раздвинуть твои ноги без лишних глаз.

Я не отвечаю, просто киваю. В машине он держит руку на моём бедре, пальцы медленно скользят всё выше. Глаза сверкают, как у хищника. Мы оба знаем, что хотим.

В отеле он тянет меня за руку внутрь, двери захлопываются за спиной. В номере — полумрак, прохлада, шорох простыней. Я не успеваю сказать ни слова — он прижимает меня к стене, жадно целуя. Его язык проникает в мой рот, руки — под топ, срывая мокрую ткань.

— Скажи, что ты этого хочешь, — шепчет он. — Я тебя ненавижу, — отвечаю. — Значит, ты готова.

Он укладывает меня на кровать, снимает всё с меня и с себя — медленно, с наслаждением. Его пальцы пробегают по внутренней стороне бёдер, по животу, к груди, вызывая дрожь. Он дразнит, целует, заставляет задыхаться. А потом входит в меня — резко, глубоко, с настойчивостью, будто мы всё это копили годами.

Каждое его движение — смесь грубости и желания. Он держит мои руки над головой, целует шею, шепчет: — Ты такая тёплая… такая настоящая… (Ваши действия?)