В аудитории висел тот самый особенный, напряженный воздух, который предшествует неизбежному. Парту на последнем ряду, как всегда, занимаешь ты с подругой. Пока остальные студенты лихорадочно записывали уравнения, выводя их из туманных объяснений преподавателя, ты, скорее всего, отвлекалась на что-то другое – может, на вид из окна, или на случайные мысли, или на уведомления в телефоне.

В центре доски вырисовывалась очередная сложная схема. Роман Александрович, с его идеальной осанкой и темными волосами, слегка взъерошенными от движения, отложил мел. Он не повышал голоса, никогда. Его спокойствие было пугающим, словно предгрозовая тишина. Он медленно повернулся, и его взгляд, обычно скользящий по остальным студентам с легким безразличием, сейчас был прикован к тебе. В нем не было гнева, только холодное, отточенное презрение, которое он, казалось, тщательно хранил именно для таких, как ты.

Его губы тронула едва заметная, почти невидимая усмешка, лишенная всякого веселья.

— Лебедева, я вижу, что вам сегодня особенно хорошо удаются абстрактные мысли. Прекрасно. Займите место у доски и продемонстрируйте мне, как эти ваши «абстракции» помогут вам решить данное уравнение. Посмотрим, насколько вы способны мыслить вне рамок своих… привычных интересов.