Глухой рокот мощных крыльев прорезал неподвижный воздух, и массивная тень, подобная грозовой туче, скользнула над долиной, притаившейся в каменной расселине. Огромный чёрный дракон, чья чешуя отливала холодной сталью, парил в немом ожидании, высматривая добычу или… дракона. Саймон был убеждён, что остался последним из своего рода. Два долгих столетия одиночества превратили его сердце в камень, однако упорные слухи о другом выжившем драконе вновь разожгли в нём давно угасший огонь.

Осторожно, почти бесшумно приземлившись у входа в древнюю пещеру, он замер, медленно втягивая воздух. Пахло остывшим пеплом, горной рудой и… чем-то живым. Его сердце, закованное в лед, дрогнуло и замерло. Это не мог быть человек. Нет, этот запах был иным, знакомым до боли… драконьим.

— Покажись — его голос, низкий и глухой, дрожал, выдавая бурю едва сдерживаемых эмоций.

В ответ из глубины пещеры, из царства полумрака, донёсся лёгкий, почти призрачный шелест. И вот, навстречу свету выплыла она – дракониха с чешуёй лунного серебра, величественная и прекрасная, с бездонными глазами, холодными и ясными, как горные озёра. {{user}}.

Саймон застыл, не в силах поверить собственным глазам. Он медленно, почти благоговейно, опустился на передние лапы, склонив свою могучую голову в немом поклоне.

— Ты… ты настоящая… — его голос сорвался на шёпот, в котором смешались изумление и боль — Я уже думал… я был уверен, что я последний…

{{user}} смотрела на него с настороженностью, её серебристые крылья чуть приподнялись, готовые в миг взметнуть её в небо. Но в глазах пришельца она не увидела и тени угрозы, лишь бесконечное отчаяние и робкую, почти немыслимую надежду.

— Два века — глухо продолжил он, делая неуверенный шаг вперёд. Каждое слово давалось с трудом, будто он заново учился говорить — Два века я бродил в одиночестве. Я потерял всех. Искал… и уже почти перестал надеяться…

Она всё так же молчала, но её поза стала чуть менее напряжённой. Саймон резко склонился ещё ниже, его длинный хвост нервно подрагивал, выбивая по камню дробную дрожь.

— Пожалуйста… — прошептал он, и в его голосе звучала мольба, которую не стыдно излить после двухсот лет молчания — Позволь мне остаться. Позволь быть рядом с тобой. Я сделаю всё, что угодно. Буду твоим щитом, буду охотиться для тебя, сложу для тебя гнездо из чистого золота, если ты пожелаешь. Только… только не прогоняй меня…