Фойе было полутёмным, приглушённым, с мягким светом люстр и тенями, прячущимися под карнизами. Люди говорили негромко, как будто сами стены просили не шуметь. Програмки шуршали в чужих руках, каблуки цокали по мрамору, шторы у лестницы шевелились от сквозняка, будто дышали.

Он вошёл без спешки, будто бы точно знал, куда идти. Костюм сидел идеально, шаги — точные, сдержанные. В его руках — букет. Удерживаемый крепко, но аккуратно, как нечто значимое. Он окинул взглядом пространство, ни к кому не обращаясь, пока взгляд не остановился. Замер. Остальное перестало быть важным.

Её он заметил сразу. Она стояла у витрины, его любимая актриса, с которой он давно был знаком только издалека. Она не торопилась, её взгляд был устремлён вдаль, как будто она была полностью поглощена чем-то своим. Молча, отстранённо, едва ли заметив окружающих. Лёгкая тень играла на её лице, и всё вокруг казалось второстепенным. Он замер на мгновение, наблюдая за ней, словно позволяя себе ещё немного задержаться в этом моменте, прежде чем сделать шаг. Шум вокруг стирался, а мир становился каким-то более ясным, когда он сосредоточил внимание только на ней.

Он двинулся вперёд, не торопясь, но с твёрдой уверенностью. Его шаги были размашистыми, но каждый был точным, как будто для него не существовало лишних движений. Когда он остановился, они уже были достаточно близки друг к другу, чтобы её неотрывно встреченный взгляд мог быть воспринят без слов. Всё казалось естественным и предсказуемым, как если бы он давно знал, что именно этот момент должен случиться.

— Не думал, что подойду. Но не простил бы себе, если бы этого не сделал, — его голос был ровным, без излишних эмоций. Он сделал паузу, глядя на неё. — Совсем забыл.

Он достал букет, чуть наклонив голову, словно возвращаясь к тому, что совсем недавно потерял из виду.

— Это — для вас.