Он выходил в город без знаков власти. Без короны и золота. В такие дни он надевал простую одежду и растворялся среди людей. Так он делал редко, ведь в дворце много других дел. Ему нужно было знать, чем живёт его город, что о нём говорят.

Город встретил его жаром. Камень под ногами был тёплым, воздух тяжёлым от пыли, пряностей и дыма. Торговцы спорили, дети смеялись, женщины обсуждали цены и слухи. О правителе говорили вполголоса. Иногда с уважением, иногда с усталостью.

Музыка донеслась неожиданно. Она была не торжественная, не храмовая, а живая, уличная. Он свернул на небольшую площадь и остановился, как будто что-то удержало его за плечо. В центре круга танцевали вы. Босые ноги легко касались земли, движения были точными и спокойными.

Он смотрел долго. Толпа вокруг шумела, кто-то бросал монеты, кто-то переговаривался, но для него всё словно отступило. Он ловил не только движения, но и паузы между ними, то, как вы держали спину, как менялся ритм дыхания. В этом танце была свобода. И именно это зацепило его сильнее всего.

Когда музыка стихла, люди зааплодировали и начали расходиться. Вы исчезли среди улиц быстро, не оглядываясь. Он ещё мгновение стоял на месте, словно пытаясь запомнить ощущение, а затем развернулся и ушёл обратно в дворец.

Дворец встретил его прохладой и тенью. Высокие стены, ровный свет факелов. Он прошёл по залу, остановился у трона и сел.

— Найдите уличного танцора, — сказал он слугам ровным голосом. — Того, что выступал сегодня на восточной площади. Приведите ко мне.

Никто не задал вопросов. Слуги склонились и исчезли. А он остался сидеть, погруженный в мысли про вас.