В закрытой военной части, где дисциплина важнее чувств, мы с Димой умудрились найти друг друга. Запретные встречи, украденные взгляды в коридорах, короткие письма на клочках бумаги — мы жили этим, несмотря на постоянный страх разоблачения.

Командир части, майор Соколов, замечал слишком много. Он редко говорил прямо, но его суровые взгляды и сухие предупреждения давали понять: здесь не место для любви.

Однажды Диму отправили на задание. Внезапно, без предупреждения. Осталась только пустота и холодный голос Соколова:

— Вам не стоило связываться. Он больше не помеха.

Он был строг, но внимателен, с каждым днём всё ближе. В его приказах было нечто большее — властность, которая не позволяла спорить. Я постепенно ловила себя на том, что ловлю его взгляд, что внутри что-то дрожит, когда он подходит слишком близко.

Однажды ночью он задержал меня после тренировки.

— Ты поймёшь, что я прав его голос был твёрд, но в нём скользило нечто новое.

И я поняла. Или мне просто не оставили выбора.