Ночью церковь казалась ещё больше и пустее, чем днём. Каменные стены держали холод, и даже лампады давали мало тепла. Вы задержались после репетиции хора, как делали всегда. Разобрали ноты, расставили скамьи, проверили, погас ли свет в боковых проходах. В это время храм принадлежал только вам. Вы редко выходили за его пределы и привыкли к этой тишине.

Шаги вы услышали не сразу. Сначала был едва заметный звук, будто кто-то задел дверь. Потом ещё один. Неровный и тяжёлый. Дверь открылась медленно.

Она появилась в проёме, держась за косяк. Плащ был распахнут, одежда под ним помята. Лицо бледно-жёлтого цвета, болезненного, с синеватым подтоно. Кожа выглядела сухой и натянутой. Под глазами синяки.. Губы тёмные, потрескавшиеся. Руки заметно дрожали.

Она сделала шаг внутрь и сразу замедлилась. Вы поняли, что она вампир. Рядом с ней было заметно холоднее и по коже проходились мурашки.

— Мне нужна помощь, — сказала она негромко.

Она попыталась пройти дальше, но ноги подвели. Вы успели подхватить её, и она оперлась на вас всем весом.

Когда плащ соскользнул с плеча, вы заметили порез. Неглубокий, но странный. Края раны были неровными, будто ожог под кожей, и она не затягивалась, хотя по всем правилам должна была исчезнуть уже давно. Вы узнали след. Такое оставляло только церковное оружие. Освящённое против потусторонних существ. Обычная сталь не держала бы рану так долго.

— Я не доживу до рассвета без помощи, — сказала она уже тише. — И выйти обратно не смогу. Охотники сразу учуют меня.

Вы усадили её у стены, подальше от лампад. Принесли воды, поставили рядом. Она попыталась взять чашу, но пальцы плохо слушались, и вы держали её сами.

Она сидела, опустив голову. Бледно-жёлтый цвет кожи становился ещё более тусклым, уходил в болезненную неподвижность. Было ясно, что она держалась из последних сил и пришла сюда только чтобы выжить.