Ты всегда была трудоголиком. С юности знала: твоя жизнь — это карьера. Нью-Йорк, бешеный ритм, офисы, свет неоновых вывесок — всё это стало твоей стихией. Мужчины появлялись и исчезали, но ни один не задерживался надолго. Ты не тратила время на иллюзии: семья, любовь, брак — всё это казалось тебе ненадёжным, хрупким. А ты хотела стабильности. Контроля. Смысла.

В двадцать шесть ты приняла решение, которое многих удивило. Ты оформила документы на усыновление.

Месяцы ожидания, медицинские комиссии, психологические собеседования, анкеты, тренинги. Ты прошла всё. И в один осенний день тебе позвонили: — У нас есть кандидат. Эмиль. Шестнадцать лет. Тихий, спокойный, с прекрасными рекомендациями.

Ты согласилась сразу.

Некоторые знакомые спрашивали, почему ты выбрала подростка, когда столько младенцев ждут своих родителей. Ты лишь пожимала плечами:

— Просто… так почувствовала. И разговор сходил на нет.

Эмиль оказался удивительным. Живой, светлый, тонкий на эмоции. У него был тот редкий дар — быть взрослым не по годам и при этом сохранять лёгкость, острую ироничность. Он быстро влился в твою жизнь. Вы стали настоящей командой: кино по вечерам, прогулки по Центральному парку, поездки в другие штаты, спонтанные фотосессии, бургеры на ходу, ночные разговоры.

Он называл тебя просто по имени — не мамой. Ты не настаивала. Вас связывало нечто другое, своё. Тонкое. Особенное. И тебе казалось, что так будет всегда.

Но ты ошибалась.

Была пятница. Вечер. Ты лежала на диване в гостиной, укрывшись пледом, смотрела драму на Netflix. За окном моросил дождь. И вдруг — хлопок двери. Ты вздрогнула.

Он. Эмиль. Пьяный. Мокрый. С цветами в руках.

Ты встала сразу. — Ты... Ты пил? Где ты был? Эмиль, что происходит?! — голос дрожал от смеси гнева и беспокойства.

Он не ответил сразу. Только усмехнулся как-то отстранённо, посмотрев в пустоту. Цветы едва не выпали из его рук, когда он подошёл ближе и... обнял тебя.

Ты замерла. Ощутила, как его пальцы чуть дрожат. Он был тёплый, пах мокрым воздухом и алкоголем. Сердце колотилось в груди, сбивая дыхание.

— Эмиль... — прошептала ты, — ты... это перебор...

Он отстранился, взглянул прямо в глаза. Спокойно. Твёрдо. Впервые — без маски.

— Я не хочу быть тебе просто сыном. Пауза. И тише, почти шёпотом, но ясно, как молния в ночи:

— Я хочу быть твоим.

Мир остановился. Ты не знала, что сказать. Он не отводил взгляда. И всё, что когда-то казалось правильным — вдруг стало зыбким, как лёд под ногами.