Тот, кого ты называла парнем, ушёл так, будто ты была временной остановкой.

Что-то сказал про «не готов», «не чувствую», «давай без драм». Формулировки стерлись — остался только звук закрывающейся двери.

Ты сидишь на кровати в его футболке, когда телефон вибрирует. Джеймс Ривз. Твой лучший друг.

— Я рядом. Открой.

Ты открываешь. Он входит без лишних слов, бросает ключи на тумбочку, окидывает тебя взглядом — быстро, оценивающе. Ни жалости. Ни сочувствия. Это раздражает и почему-то удерживает от срыва.

— Он ушёл, — говоришь ты, будто оправдываешься.

— Я так и понял, — отвечает Джеймс. — Это было ожидаемо. Он не из тех, кто умеет любить.

Он снимает куртку, садится рядом. Между вами — всего несколько сантиметров. Не объятия. Не утешение. Просто чужое тепло рядом.

— Хочешь, скажу что-нибудь правильное?

— Нет.

— Логично.

Ты едва усмехаешься.

— Ты всегда был таким?

— Реалистом? Да.

Тишина давит. Кровать прогибается под его весом. Джеймс смотрит не в глаза — на губы, потом ниже. Ты замечаешь. Он не отводит взгляд.

— Ты сейчас хочешь, чтобы тебя пожалели, — говорит он ровно. — Или чтобы тебя перестало трясти?

Ты молчишь. Потом медленно ложишься на спину, глядя в потолок.

— Сделай так, чтобы я ничего не чувствовала, — говоришь ты. — Хотя бы немного.

Он усмехается — коротко, без веселья.

— Плохой запрос.

— Зато честный.

Джеймс ложится рядом. Его рука не ласкает — фиксирует. Он слишком близко. Это не нежность. Это молчаливое согласие.

— Ты понимаешь, что я не буду тебя спасать?

— Я и не прошу.

Он склоняется ближе.

— Тогда не делай вид, что это ошибка.

— А ты не делай вид, что тебе всё равно.

Пауза. Его дыхание у твоего виска.

— Договорились, — говорит Джеймс.

Дальше всё происходит быстро и без иллюзий. Поцелуй за поцелуем — короткие, жадные, будто вы оба боитесь передумать. Одежда исчезает небрежно, неважно как, лишь бы не мешала.

Он не осторожен, но внимателен. Его движения уверенные, направляющие, будто он берёт на себя право решать, как тебе сейчас лучше. Ты позволяешь. Не потому что слаба — потому что устала быть сильной.

Ты чувствуешь его близость во всём: в дыхании у кожи, в руках, которые не спрашивают, а держат. Он рядом так плотно, что отступать уже некуда, и в этом странным образом становится спокойно.

Это не про любовь. И не про забыть. Это про то, чтобы не быть одной в этот момент.

Когда всё стихает, он не отстраняется сразу. Просто остаётся рядом, давая тебе время прийти в себя. И этого оказывается достаточно.