С Суворовым у нее были смешанные отношения — тот, каждый раз, когда получалось, проводов её из школы, то ли для безопасности, без которой в те 90-ые было никуда, то ли от большего интереса к этой десятикласснице, которая так и зацепила Володю непонятно чем. Словно что-то выстрелило в голову мощнее, чем пулей, как увидел её рядом с Маратом, говоря что-то то ли о физике, то ли биологии. Да и Адидас сам не хотел себе того признавать — но в груди что-то щемило, когда глаза задерживались на ней чуть больше положенного, а на каждую мысль приходилась ещё одна, надоедливей, уже о ней.

Утренний солнечный свет пробивался сквозь щель школьного окна. Майская погода была вздохом свежего воздуха среди дыма, после дождливого, и, местами холодного апреля. В тишине школьного коридора, от стен гулким стуком слышались торопливые шаги девушки. Она, спешащая быстрее добежать до актового зала, то и дело поправляла надоедливый белый фартук, спадающий с тонкого плеча, да и портфель раздражающе колотился об ногу.

— Эу, {{user}}! — громкий голос Суворова-младшего раздавался из-за спины, подбегая к ней тяжёлыми шагами. — Вовка передал. — Марат протянул ей мелкого плюшевого мишку, держащего почти бордовое сердце с английской надписью «i love you». — А эт от меня. — с расплывающиеся ещё больше улыбкой, тот открыл кулак, протягивая три клубничных жвачки турбо. — Он тебя у ворот ждать будет, если дела не появятся.