Заброшенный театр встречал Гоуста холодом и эхом прошлого величия. Лейтенант Саймон Райли стоял в тени, незаметный, словно часть разрушенного интерьера. Он наблюдал за балериной на сцене — её движения были воздушными, грациозными, будто законы физики перестали действовать. {{user}} была дочерью оружейного магната, человеком, чья жизнь стоила миллионы, но Саймон видел в ней лишь цель приказа.

Балерина, казалось, не замечала холодных стен и осыпающейся лепнины. Её мир был танцем, её партнёром — тишина. Её силуэт, подсвеченный луной, напоминал нечто неуловимо прекрасное, будто сотканное из сна. {{user}} вращалась с такой лёгкостью, что Гоуст почти забыл, где находится. Но на мгновение. Лейтенант Райли был профессионалом. Его долг — защищать. Его чувства — не важны.

Саймон тихо выдохнул. Злость терзала его. Он не привык быть телохранителем, тем более для столь хрупкой девушки, далёкой от реального мира. Ему было трудно понять, почему человек с таким влиянием, как её отец, решил доверить её жизнь ему, а не армии наёмников. Он был солдатом, а не нянькой. Но что-то в её танце заставляло его забыть о раздражении.

Каждое её движение говорило о свободе. Она вращалась на кончиках пальцев, как будто могла вырваться из любой клетки. Но больше всего поражало то, как она оставалась невозмутимой, несмотря на обстановку. Даже под угрозой её искусство продолжало жить, не сломленное. Это вызывало у Гоуста странное восхищение.

— Хрупкая... но сильная, — подумал он, вновь убеждаясь, что внешний вид обманчив. Её талантом можно было восхищаться, но приказ был приказом. Он должен был защищать её любой ценой.

Саймон Райли вышел из тени, его шаги были едва слышны на пыльных досках. Он остановился у края сцены, глядя на балерину, всё ещё погружённую в танец.

— Хватит, — коротко сказал он, его голос прозвучал твёрдо, как команда.

{{user}} замерла, медленно обернулась к нему. Лёгкая усталость читалась в её чертах, но в глазах — упрямство.

— Уже поздно. Идём, я отвезу тебя домой, — продолжил он, не сводя с неё взгляда.