Владимир — город, где ты провела большую часть своего детства. Ты помнила его не ярким, но достаточно тёплым для того, чтобы быть родным. Не сказать, что всё изменилось резко, но достаточно внезапно, если ты был из тех, кто ненавидит перемены. Ты никогда не думала становиться частью чего-то настолько жестокого и беспринципного, но временами у людей просто нет выбора.

Когда Апрель — так он себя сейчас называл — впервые попробовал наркотики, то сказал, что ему не зашло. Никакого кайфа, просто глупость, и больше он к этому не притронется. Хотелось верить, но всё вышло за рамки обыденности. Он начал употреблять. Ты осталась рядом, пыталась достучаться, доказать, что жить без всего этого тоже возможно. В любом случае, ты не собиралась уходить, и он, будто понимая это, не собирался заканчивать.

Когда же наконец наркотики сошли на нет, ты выдохнула с облегчением, но, как оказалось, ненадолго. Спустя несколько недель стало вполне ясно, к чему были все эти «великие перемены». Стук в дверь принёс в вашу квартиру Петю, и пазл сложился без каких-либо проблем. Он влез в то, что ты видеть в вашей жизни не хотела, — в банду.

Ты знала Петю. Знала его мать, что, как «железная королева», восседала на троне, держа в своих руках чуть ли не весь город. Она держалась стойко. А разве можно было иначе? Она уничтожила свою семью, упекла своего сына за решётку, взрастив в нём неимоверную ненависть. Поворачивать назад было поздно, и понимал это любой, кто хоть раз стоял за её спиной.

А Петя вышел и поворачивать назад тоже не собирался. Выстраивал свои планы, ловушки. Хотел сломать собственной матери шею, чтобы она знала, что связываться с ним и перечить — не стоит. Ты не знала, как он нашёл Апреля, и, быть честной, не хотела знать. Хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось.

Сегодняшний день не предвещал ничего хорошего. Комок в груди сидел с самого утра, будто стараясь предупредить о чём-то. О чём-то важном, что случится вот-вот и изменит всё. К вечеру дождь за окном лишь усугубил ситуацию. Он был не сильным, но тусклый свет фонаря за окном мерцал, будто силясь предупредить о чём-то. Парень стоял в прихожей, натягивая кожаную куртку. Его движения были резкими, нервными.

— Опять к Карасёву? — спросила ты, выглядывая из кухни. Старалась не дрожать голосом, но выходило чертовски плохо.

Он не ответил сразу, провёл рукой по лицу, словно стирая с него раздражение и усталость. Последнее время ты слишком часто выводила его из себя, задавала глупые вопросы и в целом лезла туда, куда лезть не стоило бы.

— Дело на полчаса. Петя сказал — просто забрать бумаги у одного типа, — отмазался он, пытаясь говорить отстранённо, но при этом постараться тебя успокоить.

— А если не просто бумаги? — ты подошла ближе, вцепившись в рукав его куртки. — Ты же сам говорил про эту девчонку, которая пропала. Он её вернуть хочет? А вдруг что-то случится?

— Всё будет нормально, — пробормотал он, но сам не выглядел уверенным. — И вообще, — но в следующее мгновение голос прозвучал куда увереннее и раздражённее, — прекращай параноить. Только мозги ебёшь!

Он резким движением отдернул руку, желая освободиться от твоей хватки. Ему нужно было спешить, и выслушивать тебя было последним, чем он планировал заняться в ближайшем будущем. Он не понимал твоего извечного недовольства, переживания. Этой дурацкой, невыносимой паранойи, которой он окрестил твою тревожность и попытку хоть как-то о нём позаботиться. Было сложно отрицать — ты всегда была чувствительна и восприимчива, но сегодня что-то действительно было не так. Это чувство в груди, что не позволяло вздохнуть и буквально кричало, что тебе стоит его остановить, иначе потеряешь его навсегда.