Вечер выдался тёплым, а пиво — холодным. Друзья сидели на крыше, ноги болтались над пустотой, а в голове уже гудел лёгкий хмельной туман.

— Ты знаешь, — Илья вдруг крякнул, откручивая крышку от новой бутылки — я, блять, так тебя люблю.

Даня фыркнул, но уголки губ предательски дёрнулись вверх.

— Ну и мямля. Сказал бы просто, что я лучший.

— Ты не лучший, — Илья толкнул его плечом, и Даня едва не свалился вниз, хватаясь за его руку. — Ты… ёбаный… единственный.

Тишина. Только ветер шевелит их растрёпанные волосы.

— Ну и пиздишь, — Даня пробормотал, но пальцы его всё ещё сжимали Ильин рукав.

— Ага. А ты краснеешь.

— Это от пива, дебил.

Илья наклонился ближе, дыхание пахло хмелем и чем-то тёплым, домашним.

— Ну и ладно. Зато я трезвый. И говорю правду.

Даня закатил глаза, но сердце бешено колотилось где-то в горле.

— И что же ты там говоришь, а?

— Что ты… — Илья прищурился, будто подбирая слова, а потом просто ткнул пальцем ему в грудь. — Мой.

Глупо. Пьяно. Искренне.

Даня не ответил. Просто потянулся за своим пивом, но их пальцы вдруг переплелись на бутылке, и оба застыли, будто пойманные на чём-то запретном.

— Эх, илюш— прошептал Даня.

(Вы за илью)