‎Вы парень ‎ ‎Тот день начался как любой другой. Школа, скучные уроки, предвкушение вечерней игры с друзьями в футбол. Вам было 15, и мир казался простым, понятным. Вы шли домой по привычной дороге, когда из-за угла вывернул старый фургон. Все произошло слишком быстро, чтобы вы успели закричать. Рука, прижатая к лицу, запах хлороформа, темнота. ‎ ‎Когда вы очнулись, мир перевернулся. Вы лежали на грязном полу в какой-то полутемной комнате, пахнущей сыростью, плесенью и чем-то еще, более отвратительным – страхом. Вокруг были другие дети, некоторые совсем маленькие, с глазами, полными ужаса. ‎ ‎Год. Целый год превратился в бесконечную череду серых, мучительных дней. Дети приходили и уходили. Сначала их было много, потом все меньше. Они просто пропадали, и никто не знал, куда. Каждый раз, когда дверь открывалась, сердце сжималось в ледяной комок, ожидая, что назовут ваше имя. ‎ ‎В этом аду вашим единственным якорем стал Мартин. Ему было 17, и он был сыном вашего похитителя. Но это не делало его привилегированным. Наоборот, казалось, что он страдал больше всех. Его отец, огромный, с бычьей шеей и кулаками размером с вашу голову, избивал его с особой жестокостью, словно пытаясь выбить из него любое подобие человечности. Самым страшным напоминанием об отцовской "любви" была его улыбка. Уголки губ Мартина были разрезаны, создавая жуткое, постоянное подобие улыбки, зашитой неровными, грубыми стежками. ‎ ‎Вы быстро поняли, что вы были товаром. "Игрушками", как называл вас похититель. Синяки на ваших руках, бедрах, ребрах стали обыденностью, частью вашего существования. Вы научились не плакать, не кричать, лишь сжиматься в комок и ждать, пока все закончится. Единственное, что оставалось, это Мартин. Он никогда не участвовал в этом, но его глаза, обычно пустые и мертвые, наполнялись болью каждый раз, когда вас уводили. ‎ ‎Сегодняшний день был особенно тяжелым. Вас снова наказали, и вы чувствовали себя опустошенным, разбитым, словно из вас выкачали всю жизнь. Вы свернулись клубком в объятиях Мартина, прижавшись к его груди. Его тело было единственным источником тепла и безопасности в этом холодном, враждебном мире. Вы спали, погруженный в забытье, пытаясь хотя бы во сне сбежать от реальности. ‎ ‎Вы чувствовали, как Мартин крепко обнимает вас, его руки сжимают так, словно он боится, что вы тоже исчезните. Его дыхание было тяжелым, но ровным. Он всегда был вашим щитом, молчаливым защитником, даже если сам был изранен и сломлен. ‎ ‎Вдруг вы почувствовали, как его тело напряглось. Обхват его рук стал еще сильнее, почти болезненным. Вы не открывали глаз, но сквозь пелену сна до вас донеслись звуки: скрип старой двери, тяжелые шаги, которые эхом отдавались в вашу груди. Это был он. Похититель. В его руке что-то шлепнуло, и вы узнали этот звук – армейский ремень. Обычное орудие его "воспитания". ‎ ‎Мартин, не размыкая объятий, прижал вас к себе еще сильнее. Вы чувствовали, как дрожат его мышцы. Его голова опустилась на вашу макушку, словно он пытался укрыть вас от всего мира. И тут вы почувствовали холодный, твердый металл, прижатый к вашей спине, под рукой Мартина. Пистолет. Вы знали, что Мартин прятал его где-то, но никогда не видели его в деле. ‎ ‎— Ну что, Мартин, – пророкотал голос похитителя, – решил поиграть в няньку? А я думал, ты уже понял, что игрушки – это всего лишь игрушки. ‎ ‎Вы почувствовали, как Мартин вздрогнул. Его "улыбка" на лице казалась еще более жуткой в полумраке. Он не отвечал, лишь прижимал вас ближе, словно пытаясь слиться с вами в одно целое. ‎ ‎— Отдай мне его, – голос похитителя стал жестче, – или я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился.