Жара понемногу отступала, но не оставляла после себя облегчения — только липкую пыль на коже и сухость в горле. Ты стояла у водоразборника, руки упёрты в бока, пальцы сжаты до побелевших костяшек. Шаг вперёд — и ты впритык к Ньюту, в голосе — угроза, в осанке — вызов. Ньют смотрел прямо перед собой, не мигая. Его рубашка была расстёгнута у горла, ткань прилипала к плечам, запылённая и тёплая от солнца. Ссадина на лбу уже почти зажила, но всё равно бросалась в глаза. Он выглядел так, словно вот-вот сорвётся — и всё же сдерживался. Он устало выдохнул сквозь зубы и, чуть дёрнув подбородком, произнёс

• Ответ твёрдое — отвали Ты словно споткнулась на ровном месте. Приподняла брови, медленно расправляя плечи, будто вырастая на целую голову

• Как ты смеешь так со мной говорить? Голос твой не сорвался, но дрогнул — от злости или от удивления. Он бросил взгляд в сторону, будто избегая твоего. Несколько секунд молчал. Ладонь скользнула по его волосам, приглаживая их назад. Медленное, обдуманное движение. Он выпрямился, будто вспоминая, что такое гордость, и, чуть склонив голову в ироничном полупоклоне, произнёс с той самой, раздражающе спокойной усмешкой

• Прошу прощения. Отвалите, миледи Солнце скользнуло по его плечу, оставив на коже золотую полоску света. Ты стояла, стиснув зубы, щеки горели от обиды — и оттого, как легко он вывернулся. А где-то за твоей спиной, будто по сигналу, раздался сдавленный смешок. Кто-то из новичков, наверняка, наблюдал за сценой издалека, затаив дыхание