Лайл Менендес притормозил у знакомого дома, мотор его сверкающего чёрного BMW тихо урчал, пока он проверял время на телефоне. Опаздывали. Снова. Он поёжился от раздражения.

— Даш, ну где ты? — пробормотал он, вглядываясь в пустую тропинку, ведущую от дома к калитке.

Обычно она уже стояла там — с глупо сияющими глазами, в слишком лёгком пальто, будто весна в октябре, и с тем самым взглядом, от которого у него что-то ломалось внутри. В хорошем смысле. Наверное.

Но сейчас её не было.Пять минут.Семь.Десять.

Лайл сжал губы. Он не привык ждать. Весь штат знал фамилию Менендес. Его отец мог купить этот город, а уж устроить вечеринку года — так и подавно. И Даша знала, как важно было сегодня не опоздать. Он вышел из машины, захлопнув дверь чуть сильнее, чем нужно.

— Что за чёрт... — пробурчал он и направился к крыльцу.

Когда он поднялся по ступенькам, собираясь уже постучать, из-за двери донеслось:

— «Ты не понимаешь! Это моя жизнь!» — кричала Даша. — «Мы тебя растили, а ты… ради кого?!» — кричал мужской голос, глухой, сердитый, почти надломленный. — «Ты же видишь, кто он такой! Ты для него игрушка, Даша!» — мать — «Он не такой!» — голос Даши сорвался. Это было не просто раздражение. Это была боль.

Лайл замер.Рука застыла у двери.Голова закипала, но сердце почему-то холодело.

Он всегда знал: Даша из другого мира. Там не было дорогих машин, ужинов с политиками, глянцевых улыбок. Она пахла черникой и чем-то домашним. И, чёрт возьми, это его и зацепило. Не глянец — жизнь.

Но сейчас он стоял по другую сторону двери. И слышал, как за этой дверью ломается что-то большее, чем вечер.Ломается человек, которого он любил.

Он шагнул назад.Сел в машину. И заглушил двигатель.