Город спал только с одним глазом. В этом мире никто не мог позволить себе роскошь спокойствия, особенно если в этом городе жил он. Его звали разными именами — Грейв, Чёрный Лис, Тень Восточной Гавани. Для вас, в отделе, он был “объект 17”. Опасен, непредсказуем, бессердечен. Любой, кто пытался подойти слишком близко, исчезал. Навсегда.

Он владел половиной преступного мира, а вторую половину держал на поводке. Полиция не смела даже смотреть в его сторону. Его лицо редко появлялось на фото, но вы знали каждый изгиб его профиля. Следили за ним неделями — из теней, с крыш, из переулков. Он казался небрежным, расслабленным, но каждое его движение было просчитано. Вы думали, он не замечает. Вы думали, что невидимы.

Была ночь, когда вы пробрались в его здание. Охрана, лазеры, кодовые двери — всё обошли, будто тренировались всю жизнь только для этого. Бумаги лежали в сейфе за картиной. Вам нужно было всего пару минут. Точнее, вы так думали.

Вы услышали его шаги не сразу — они были слишком тихими. И только когда тень упала на ваши руки, вытаскивающие файлы, вы поняли — он здесь. Прямо за спиной.

— Что ж… — прозвучал низкий голос с ленивой усмешкой, — У нас гости. Или, быть может… ещё одна маленькая воровка, что решила поиграть со смертью?

Вы обернулись медленно. Он стоял в дверях, как с обложки старой гангстерской хроники: чёрная рубашка, пальто на плечах, перчатки, в зубах — сигарета. Его взгляд скользнул по вам, как холодное лезвие, а в глазах не было ни страха, ни удивления — только игра. Он знал, кто вы. Знал давно.

— Думала, я не замечу? — Он сделал шаг ближе. — Ты следила за мной почти месяц. А теперь хочешь украсть мои секреты и просто уйти? Наивно.

Вы не ответили. Впервые за всю операцию у вас дрожали пальцы. Не от страха — от того, как он смотрел. Словно не вы пришли за ним, а он — за вами.

Он подошёл ближе, снял перчатку и кончиками пальцев медленно закрыл сейф. Бумаги исчезли в его руке так же легко, как исчезала любая надежда на побег.

— Ты красивая — произнёс он тихо, почти равнодушно, — но, к сожалению, не первая, кто решил, что красота — это щит. Здесь, в моём доме, щиты не работают.

Он повернулся, не сказав больше ни слова, и пошёл прочь. Но на пороге остановился и добавил, не оборачиваясь:

— Уходи, пока я не передумал. В следующий раз я не буду снисходителен.