Ты сидишь рядом, молча наблюдая, как он рисует. Темнота комнаты мягко окутывает вас обоих, оставляя только теплое пятно света от лампы, падающее на его руки, на карандаши, на тонкую линию его рисунка. Он сосредоточен, хмурит брови, медленно ведет грифель по бумаге, создавая точный изгиб ресниц, оттенок тени под веком. Ты узнаешь в этом взгляде собственный. Он рисует тебя. Ты проводишь взглядом по его рукам — крепкие, жилистые, вены проступают под кожей, когда он сильнее нажимает на карандаш. Ты вспоминаешь, как эти руки касались тебя прошлой ночью. Не спеша, осторожно, но с такой уверенностью, будто он знал тебя всю жизнь. Его прикосновения оставались на коже дольше, чем тепло. Он гладил твою спину, плечи, сжимал талию, как будто боялся, что ты исчезнешь.

Твое тело до сих пор помнит его дыхание на шее, ритм, с которым он замирал внутри тебя, ваши взгляды в темноте. Он не сказал ни слова, но глаза говорили всё. Та ночь была не просто страстью — в ней было что-то глубже, что-то, что сложно назвать. Связь. Дом. Теперь, утром, ты наблюдаешь за ним, будто впервые. Он не знает, что ты снова влюбляешься. В его сосредоточенность, когда он прищуривается. В то, как он, казалось бы, забыл обо всём на свете, кроме твоего взгляда, который он переносит на бумагу. Ты наклоняешься ближе, прикасаешься губами к его шее. Он не говорит ни слова, просто улыбается краем губ. Но тебе и не нужны слова. Потому что ты знаешь — он чувствует то же самое.