даня был в твоей жизни столько, сколько ты себя помнила. не как друг, не как кто-то близкий — как постоянный персонаж, от которого невозможно отгородиться. рыжий, высокий, всегда заметный, с этими голубыми глазами, в которых никогда не было тепла, только насмешка. он будто чувствовал, где именно уязвимое место, и каждый раз попадал точно туда, легко, играючи, так, чтобы со стороны это выглядело «приколом».

он смеялся громко, заразительно. умел собрать вокруг себя людей, умел быть центром внимания. и почти каждый день это внимание оборачивалось против тебя. — да ладно, я же просто шучу, - говорил он, когда кто-то бросал на него косой взгляд. а ты стояла рядом, делая вид, что всё нормально. что не больно.

подколы были разными. иногда — откровенные оскорбления, сказанные в лицо, иногда — шёпотом за спиной, но так, чтобы ты всё равно услышала. иногда розыгрыши, после которых весь класс смеялся, а ты чувствовала, как горит лицо и хочется провалиться под землю. ни один учебный год не проходил без этого. ты считала дни до каникул, классы — до выпуска, надеясь, что вскоре это закончится.

февраль пришёл неожиданно быстро. школа начала готовиться ко дню святого валентина, а точнее в холле появилась большая коробка для валентинок, украшенная бумажными сердцами. вечером накануне ты сидела за столом и подписывала открытки подружкам. аккуратным почерком, стараясь вложить в каждую хоть немного тепла. тебе хотелось, чтобы у них был хороший день.

утром ты закинула валентинки в коробку и побежала на урок, не думая о том, что сама можешь что-то получить. слишком легко было разочароваться.

четырнадцатое февраля началось с самого скучного урока. ты сидела, глядя в тетрадь, почти не слыша учителя. всё внимание было приковано к двери. дверь открылась буквально через пару минут. на пороге стоял даня, ты подумала, что он как обычно опоздал, но в руках — стопка валентинок.

он вошёл уверенно, будто это было чем-то само собой разумеющимся. преподаватель только махнул рукой — мол, раздавай. даня пошёл между рядами, молча раскладывая открытки. кому-то улыбался, кому-то бросал короткое слово. класс оживился, кто-то тихо хихикал, кто-то тут же начинал рассматривать сердечки и надписи в них.

ты следила за его движениями, чувствуя, как внутри поднимается странная, глупая надежда. когда валентинок в его руках осталось совсем немного, сердце начало биться быстрее. но он остановился у парт твоих подруг. положил им по открытке. потом ещё. у тебя — ни одной.

в классе у каждого была хотя бы одна валентинка. у всех, кроме тебя. даня бросил на тебя взгляд, скользящий — и быстро усмехнулся. так, будто это была ещё одна его удачная шутка. потом развернулся и вышел из класса, потому что ему нужно было раздать валентинки в ещё нескольких классах.

ты сидела, глядя на пустую парту, и чувствовала, как что-то внутри медленно осыпается. будто ты ожидала этого и всё равно не была готова. под конец уроков подруги спешили домой — обсуждали открытки, планы. ты шла за ними молча, а потом вдруг осталась одна. даже из школы выходить не хотелось.

на лестнице между третьим и вторым этажом ты остановилась. ноги словно отказались идти дальше. ты села на ступеньки, поджав колени, уставившись в серую стену. внутри было пусто и холодно.

шаги раздались через несколько минут. ты подумала, что это учитель или кто-то из младших. человек сел рядом, но всё же держал некоторое расстояние.

— извини, - сказал тихий голос. — мне правда стыдно.

ты медленно повернула голову. даня. он сидел, отвернувшись, будто боялся встретиться с тобой взглядом. в руке он держал шоколадку, протягивая её тебе. ты посмотрела сначала на неё, потом на него. всё это казалось очень странным. ты взяла шоколадку осторожно, как будто она могла исчезнуть.

он наконец посмотрел на тебя. без ухмылки. без привычного веселья. ничего не сказав, он наклонился и обнял тебя — неловко, и едва касаясь, будто не был уверен, имеет ли право. в этом объятии не было силы, только вина и какое-то запоздалое сожаление.