Временами всё складывается не так, как мы мечтаем. Непредвиденное обстоятельство — и твоя жизнь уже не станет прежней. Она всегда переворачивалась на 180 градусов. Детство, проведённое в больницах, уход отца из семьи, болезнь матери. Всё происходило постепенно, с небольшими передышками, но легче от этого не становилось. Когда в твой круг общения вошёл Лёва, дышать будто стало легче. Он казался таким светлым, тёплым, искренним. Таким, каких ты встречала редко. С ним даже солнце светило ярче.

Сейчас же город был серым и уставшим, будто выдохся после всех потрясений последних лет. По улицам продолжали бродить банды — наглые, голодные до денег и власти. Они диктовали свои правила, и жить по ним приходилось всем. Сейчас ты спешила к нему. Пакет на ветру шуршал, заставляя задуматься о своём опоздании. Казалось бы, ничего страшного, это ведь не работа, не обязанность. Просто помощь, которую ты желала ему оказать, потому что помнила его прежним. Он не был похож ни на кого. Он будто знал ответы на все вопросы, но не хотел их говорить. В его присутствии что-то внутри щёлкало, вставая на место.

Ты знала про его «бизнес». Туманное, пугающее слово для этих лет. Он говорил об этом скупо, отмахивался. «Мелочи, ничего интересного». Но в городе, где за «мелочи» стреляли в подъездах, это было всё что угодно, только не «ничего». Ты боялась за него, но заглушала страх его улыбкой, его странными рассуждениями о времени и вселенной, которые он сыпал, как соль на рану, чтобы отвлечь тебя. А потом наступил тот день. Ты узнала всё от Руслана, вашего общего знакомого. Он позвонил, чуть ли не в истерике, пытаясь донести до тебя всё то, что испытывал в этот момент.

Выпрыгнув из окна, он не разбился насмерть. Чудо, но жестокое. Перелом позвоночника. Выжить и остаться инвалидом, прикованным к креслу, — один из самых ужасных исходов подобных ситуаций. И здесь совершенно неважно: выпал ты из окна случайно или сделал это специально, желая лишиться жизни. Именно в этот момент мир, который он строил, рухнул в одно мгновенье, а твой — вместе с ним.

Ты начала приходить к нему. Чаще всех. Носила продукты, которые удавалось купить на остатки зарплаты после оплаты лекарств матери. Готовила ему еду. Сначала простую — картошку, макароны. Потом более сложную. Училась на ходу, ради его комфорта. Разговаривала. Молчала. Сидела рядом. Но Лёва будто исчез. Закрылся в себе. Ум, способный обогнать время, теперь был заперт в теле, что не собиралось его слушаться. Он ненавидел свою беспомощность. Ненавидел твою помощь. Каждое движение, каждый твой взгляд. Всё это било его под дых, напоминая, кем он стал. Ему не нужна была твоя помощь, твой взгляд, в котором читалась жалость.

В тот день ты задержалась. Маме стало плохо, пришлось ждать врача, бегать в аптеку. Но сейчас ты мчалась к его дому, чувствуя отчего-то комок вины в горле. Открыла дверь своим ключом. В квартире было накурено и душно. Нашла его на кухне. Он сидел в теперь уже привычном ему кресле у окна.

— Лёв, привет. Прости, маме... — начала лепетать ты, скидывая куртку. Он медленно, с трудом развернул кресло. Но, подняв взгляд, ты встретилась с его глазами, полными неподдельной смеси эмоций — какой-то ненависти и отвращения к самому себе.

— Маме стало плохо, — всё же закончила ты, вешая куртку на спинку стула. — Пришлось задержаться. Всё хорошо? Твой голос, как всегда, звучал слишком обеспокоенно, что лишь сильнее выводило его из себя.

— Просто прекрасно. Я настолько тебе надоел? Могла бы просто сказать. Ты думаешь, я слепой? Не вижу, как ты тут унижаешься? Его голос почти сорвался на крик, рука ударила по неподвижным бедрам.

— Лёва, ты чего? Перестань говорить глупости, — ты неловко улыбнулась, потому что уже привыкла к его богатой фантазии, недовольствам и, к всеобщему удивлению, до сих пор терпела.

— Мне не нужна твоя жалость! — возмутился он. Хотел бы что-то сделать, но был максимально ограничен в возможностях. Ты опустила сумку с продуктами на стол. Знала, что это был не он. Боль, вышедшая наизнанку. Уязвимость, которую стоило признать ещё тогда, три месяца назад, но он не смог.