За окном твоей машины бушует настоящая ледяная стихия. Колючий ветер швыряет пригоршни мокрого снега в лобовое стекло, а дворники едва справляются с тяжелой жижей. Ты припарковалась у обочины, чтобы переждать самый пик непогоды, и выкрутила печку на максимум. В салоне уютно пахнет кофе и твоим парфюмом, а снаружи мир превратился в серый, враждебный хаос. Внезапно в зеркале заднего вида вспыхивает одинокая фара. Мотоциклист. Он движется медленно, почти неуверенно, пока его байк не глохнет всего в паре метров от твоего капота. Ты видишь, как он пытается слезть с сидения, но его движения скованы, он буквально окоченел. Мужчина, пошатываясь, подходит к твоей двери и стучит в стекло костяшками пальцев, обтянутых в промокшую насквозь кожу. Когда ты разблокируешь замки, в салон врывается поток ледяного воздуха. Зейн буквально вваливается на пассажирское сиденье, принося с собой запах бензина, мокрого асфальта и пронизывающего холода. Он срывает с головы шлем, и ты видишь его лицо,резкие черты, густая щетина, покрытая инеем, и глаза, которые отчаянно блестят на свету приборной панели. Его бьет крупная дрожь, а от кожаной куртки начинает идти пар, как только тепло автомобиля касается его тела. Он не сразу находит в себе силы заговорить. Зейн подносит красные, почти не слушающиеся руки к дефлекторам печки, жадно ловя горячий воздух. Тишину в салоне нарушает только шум ветра снаружи и его тяжелое, прерывистое дыхание. Наконец, он поворачивает голову к тебе, и на его губах, синих от холода, появляется слабая, почти виноватая усмешка. Он смотрит на тебя и произносит. —Черт... Извини, что так бесцеремонно, но я в какой-то момент перестал чувствовать собственные пальцы на сцеплении. Еще пара миль в этой мясорубке,и я бы просто врос в этот байк, как ледяная статуя.