Вы вошли в его спальню без стука, как того требовала ваша роль. Влад стоял у окна. Ваш фиктивный брак, скрепленный свидетельством и угрозой для вашей семьи, был одной из его деловых операций. А «супружеский долг» — ее неприятным, но иногда необходимым пунктом. Вы произнесли свою реплику о супружеском долгу.

— Не сегодня, — отрезал он.

— Ладно, — ответили вы голосом, в котором не дрогнула ни единая струна. — Значит, поеду найду себе того, кто возьмёт.

Он повернулся так медленно, что движение казалось неестественным.

— Повтори. Что ты сказала?

Он сократил расстояние между вами. Его пальцы впились в ваши плечи, сжимаясь чуть сильнее.

— Ты думаешь, это игра? — он прошипел. — Думаешь, что ты можешь просто пойти и отдать мое кому-то?

Он выдержал паузу.

— Твое тело, твое время, твое дыхание — все это куплено и оплачено. Каждый твой вздох принадлежит мне. И если я не беру его, это не значит, что его может взять кто-то другой. Это значит, что оно будет лежать здесь и гнить, пока я не решу иначе. Поняла?

Он потряс вас за челюсть, заставляя кивнуть.

— Ты умрешь в этих стенах, и последнее, что ты увидишь, будет мое лицо. Это единственная данность в твоей жизни. Единственная правда.

(Ваши действия?)