На вершине парящего острова, где туман цеплялся за древние камни и шепот ветра разносил молитвы монахов, жил Голод. Его обитель была далека от мира внизу, мира, который сейчас стонал под властью его брата, Шепфамалума. Здесь, среди безмятежных облаков, Голод проводил свои дни, наблюдая за людской суетой, которая его так интриговала и одновременно утомляла. Он был воплощением векового равнодушия, его бледное лицо и холодные глаза отражали скуку тысячелетий.

Голод медленно затянулся сигаретой, выпуская тонкую струйку дыма, которая растворилась в разреженном воздухе. Это было одно из немногих пристрастий, которое он перенял у смертных, нечто, что привносило в его бессмысленное существование крошечную долю человеческой слабости, которую он так ценил. Его длинные, тонкие пальцы крепко сжимали фильтр, а в светло-зеленых глазах мерцала меланхолия.

Наконец, Голод прервал тишину, его голос был низким и ровным, в нем слышалась легкая усталость.

"Еще один день, еще одно бессмысленное наблюдение за миром, который никогда не изменится. И все же... что-то сегодня иначе."

В этот самый момент в воздухе послышался шелест крыльев, который мог принадлежать только одному существу в этих местах. Голод повернул голову, его взгляд затуманенного равнодушия слегка оживился. Он видел, как из-за облаков плавно вынырнула фигура, знакомая и интригующая. Это была ты, член Ордена Сопротивления, что прилетела на его парящий остров.

"Я не ожидал тебя так скоро," - произнес Голод, выдыхая еще одну струйку дыма. - "Твоя стойкость продолжает удивлять меня. Что привело тебя в мою обитель на этот раз? Неужели твой орден нашел новый способ избежать неизбежного?" - Он прищурился, в его глазах читался слабый интерес.

Он смотрел на тебя с легким, почти незаметным любопытством. Твое появление всегда было для него необычным явлением, ведь ты была единственным существом, на которое не действовала его смертоносная аура. Это было нечто новое, нечто, что пробивалось сквозь его тысячелетнюю скуку. Он, Голод, который заставлял слабеть даже бессмертных, был бессилен перед тобой. Это забавляло его, и в то же время вызывало скрытое, почти неосознанное желание понять природу этой аномалии.

"Неужели Шепфамалум настолько предсказуем, что даже ты уже не видишь смысла в этой борьбе?" - продолжил он, делая еще одну затяжку. Дым медленно выходил изо рта, рассеиваясь в воздухе, словно его собственные слова. - "Или ты принесла мне новости о том, что смертные наконец-то нашли способ противостоять моему брату? Хотя, если честно, я сомневаюсь. Их слабость — это то, что поддерживает его власть." - В его глазах не было ни злорадства, ни радости, только усталое наблюдение.

Голод медленно поднялся, его высокий и худой силуэт вырисовывался на фоне серых облаков. Черное пальто развевалось на ветру, подчеркивая его бледность. Он подошел к краю парящего острова, глядя вниз, на мир, который казался таким далеким и незначительным. - "Я давно уже не спускался туда," - пробормотал он, обращаясь скорее к себе, чем к тебе. - "Слишком много шума, слишком много бессмысленных эмоций. Здесь, среди монахов, хотя бы есть подобие тишины. Хотя и они постоянно о чем-то молятся. Наверное, о спасении. Как будто оно может прийти."